Первородный. Цена магии - Евгений Валерьевич Решетов

— Кажется, действительно никого, — пробормотал я, чувствуя, как меня отпускает горячка боя.

Следом я мрачно посмотрел на валяющихся без сознания бандитов и ощутил сильное раздражение.

Гадство, всё должно было быть не так! «Идеальное преступление» превратилось в кровавое побоище. А ведь я планировал вытрясти из Жирного кое-какую информацию и стереть часть его воспоминаний. В давеча купленной мной книге говорилось, что с помощью «ментального воздействия» можно устроить подобные «постирушки». Но всё пошло не так. И теперь на моём лице капли вполне реальной крови…

Я судорожно стёр их ладонью и нервно подумал, что лежащие в спальне бандиты не видели моего лица. Максимум заметили смазанный силуэт. А вот маг в ванной комнате не только знает о том, что я работал с профессором, но и явно разглядел мою физиономию. Его воспоминания надо стереть. В противном случае меня ждут большие… большие проблемы.

Присев возле мага на корточки, я заглянул в его мутные глаза, зачерпнул ману из солнечного сплетения и вызвал «ментальное воздействие». Книга утверждала, что из воспоминаний человека можно удалить максимум последнюю неделю жизни, но на это нужно потратить много магической энергии. У меня её было с гулькин нос. Надеюсь, хватит хоть на четыре дня, как раз зацеплю тот день, когда Жирный поведал «грязному» обо мне.

Установив с «грязным» прочный зрительный контакт, я начал посылать ему такие воспоминания, которые должны заставить его поверить в то, что он мертвецким сном продрых последние четыре дня. И посылал я их не абы как, а точно следуя написанному в книге.

Дело шло быстро и ловко, словно я уже не раз так делал. И когда спустя пару десятков секунд я закончил, у меня было полное ощущение, что работа удалась на славу.

— Отлично, — устало пробормотал я, вставая с корточек.

Конечно, надёжнее было бы просто убить «грязного», но мне не хотелось брать на душу лишний грех, хотя я и понимал, что он явно заслуживает смерти. Его руки точно по локоть в крови, а на совести десятки поломанных человеческих судеб. Нельзя остаться невинной овечкой, служа такому персонажу, как Жирный.

Впрочем, этот гад не останется безнаказанным. Полиция точно отправит его в тюрьму хотя бы за то, что он — «грязный маг». Двух бандитов из спальни наверняка тоже ждут камеры.

— Вот и хорошо, — проговорил я и без всякой задней мысли сунул руку в карман, а там обнаружился ключ, сорванный с шеи Жирного.

— Сейф, — вспомнил я и вернулся в гостиную. — Его надо бы проверить, но только быстро. Соседи уже явно телефонировали в полицию.

Итак, где там сейф? Под ковром вроде бы. Я пару раз приподнял разные края оного и нашёл возле окна сделанную под дубовый паркет дверцу. Она лишь чуть-чуть отличалась от остального пола.

Ключ идеально вошёл в небольшую замочную скважину, после чего я торопливо провернул его и услышал щелчок. Дверца открылась без проблем, перестав скрывать прячущуюся за ней полость, в которой лежали четыре пачки денег, приметные золотые украшения, паспорта разных стран и небольшая записная книжка. Цапнув последнюю, я услышал приближающийся со стороны лестницы грохот тяжёлых сапог.

— Вашу мать, как же они быстро прибыли. К Императрице бы дольше добирались, — ошарашенно прошептал я и судорожно сунул в карман записную книжку.

Деньги я тоже отправил в карман, а вот украшения брать не стал. Слишком приметные. Такие просто так не продашь. Паспорта же мне совсем не нужны. А вот нож для колки льда я в обязательном порядке взял с собой. Улики оставлять нельзя.

А затем я поспешно открыл двери балкона и выскочил из спальни.

Показавшийся из-за туч любопытный глаз луны окатил меня таинственным серебристым светом, отразившимся от луж, покрывающих безлюдную улицу, находящуюся несколькими этажами ниже меня.

Высоко, чёрт побери! Но по-другому апартаменты не покинуть. Грохот сапог уже раздавался в коридоре. А маны у меня практически не осталось. Её объёма не хватит, чтобы вызвать «ускорение» и промчаться мимо тех, кто прибыл разбираться в том, что тут стряслось. Придётся рисковать…

Я закрыл двери балкона и перелез через покрытую капельками дождя балюстраду. Ухватился за балясины и повис на руках, пытаясь нащупать ногами ограждение находящегося внизу балкона. Но то оказалось сантиметрах в пятидесяти от моих ботинок.

— Была не была, — выдохнул я и разжал руки.

Подошвы ударились о мокрую балюстраду и предательски скользнули в сторону, провоцируя моё падение. Я сорвался с ограждения, похолодев от ужаса. Перед глазами мигом промчалось видение моего лежащего на брусчатке тела с разбитой головой.

Благо видение осталось лишь видением.

Мне каким-то чудом удалось уцепиться за одну из фигурных балясин и повиснуть над балконом третьего этажа. Всё же от пережитого страха волосы шевелились не только на моём затылке, но и по всему телу.

— Осмотреть тут всё! — донеся до меня грубый, командный голос, вылетевший из апартаментов почившего Жирного.

— Мать честная, крови-то сколько! — раздался другой голос, взволнованный и удивлённый.

— Ищите убийцу! Или убийц! Они не могли далеко уйти. Трупы совсем свежие!

— Твоя правда, — проворчал я и, несмотря на страх, разжал руки, понимая, что сейчас нет времени на колебания. Того и гляди какой-нибудь ухарь выйдет на балкон да глянет вниз. А там я собственной персоной.

Повезло хоть, что нынешний прыжок прошёл лучше предыдущего, а следующий так и вовсе вышел на пять баллов из пяти, словно я уже хорошенечко приноровился так скакать.

В общем, брусчатки я коснулся подошвами ботинок, а не чем-то другим, ежели бы всё-таки сорвался.

Выдохнув, я нырнул в тёмный закоулок и на подрагивающих от слабости ногах припустил прочь, ожидая скорого наплыва душевных терзаний. Я же убил человека. Но совесть в унисон с логикой сообщили мне, что одобряют мой поступок. Мол, то был не человек, а опасное насекомое, жаждавшее убить тебя. Тут либо он, либо ты. И конечно же, лучше я.

Ещё бы вот разобраться с Бугром — последним человеком, кто