Три подруги и разбитое зеркало - Анастасия Солнцева

спросила я, чувствуя, как то, что было подо мной начало вновь стремительно увеличиваться в размерах. – Зачем тебе я?

Его рука накрыла мою грудь, с наслаждением стискивая и вырывая стон из горла.

– Просто потому что хочу.

Добившись, чего хотел, он разжал пальцы и потянулся вверх, к волосам. Обернув мокрые пряди несколько раз вокруг ладони, он дернул, вынудив запрокинуть голову назад и приникнув губами к шее.

Первым инстинктивным порывом было защититься.

Ладонь сама уперлась в его плечо в попытке оттолкнуть. Но он лишь улыбнулся мне в шею, не сдвинувшись ни на миллиметр. А после положил свою ладонь поверх моей, будто подталкивая осознать и принять, насколько я слабая и маленькая в сравнении с ним.

Это там, под водой, я была повелительницей стихии, а здесь, силой был он.

И кажется, он не собирался позволить мне забыть об этом.

Я могла бы попытаться повоевать, напомнить, что он – наверху только до тех пор, пока я не решу свистнуть и вызвать цунами. Но он знал, что я не стану этого делать.

– Я согласна, – сказала и нервно дернулась, потому что руки оборотня без предупреждения впились в мои ягодицы, удерживая на месте и вдавливая в себя. Охнув, я договорила слабым голосом: – Ты получаешь меня, а я – весь остальной мир.

– Что будешь делать с Максом и Лозовским? – прошептал он, прокладывая дорожку из поцелуев по ключице.

– С ними-то? – искренне задумалась. – Еще не решила. Надо подумать, посоветоваться с Бель. Ты ведь вернешь мне мою девочку? Пытки очень плохо сказываются на характере красоток.

Он застыл, сжав меня в своих объятиях с такой силой, что я не удержалась и застонала от боли.

– Слышу опыт в твоих словах, – зарычал он мне на ухо и тело откликнулось на этот рык. Будто что-то во мне было настроено на него и реагировало с охотой, которая пугала даже меня саму. – Кто?

– Я не хочу…, – начала было я, но его рука легла на мой затылок, а глаза поймали взгляд. Не знаю, что он видел на моем лице, я на его видела отражение той тьмы, что умела поглощать без остатка – не только тело, но и душу.

– Кто? – спросил он таким тоном, от которого стало жутко.

Я упрямо помотала головой, не желая отвечать.

– Значит, умрут все, – вынес вердикт ягуаретта.

– Их смерть не решит проблему, – печальная улыбка получилась помимо воли. – Знаешь, сегодня, похоронив неизвестную девушку под именем своей подруги, я ощутила такую пустоту внутри, что уже была готова всё бросить. И просто исчезнуть. Но теперь… теперь мне кажется, что у меня получится.

– Как пожелает моя королева, – проговорил он, сверкнув жестокими глазами, и потянулся к моим губам.

Враг заигрывал со мной, соблазнял, манил, искушал. Он был повсюду. И ждать спасения… было глупо.

ДОПОЛНЕНИЕ

В конце дня Ян сидел в своем кабинете, с головой погрузившись в безмолвное одиночество.

На рабочем столе горела лампа, очерчивая желтый круг.

Его взгляд, сперва бестолково бродивший вокруг, перескакивая с одной вещи на другую, зацепился за книжные полки, пробежался по корешкам. Вампир невольно вспомнил, как и когда к нему попал каждый том и чем он ценен. Коллекция была обширна. Имелись в ней как простые, ничем не примечательные издания, так и редчайшие экземпляры, ради обладания которыми пришлось потрудиться. Артефакты человеческой культуры стоили не мало и хранились, как правило, в частных библиотеках очень богатых людей, предпочитавших не выставлять на показ свои богатства. Со многими из них Ян успел познакомиться лично. Князь считал, что если и существовал какой-то смысл в скоротечности их хрупкого существования, то он заключался вот в этом – в произведениях, которые люди способны были создавать.

Неожиданно привлеченный собственными книгами, текст большинства из которых он мог воспроизвести по памяти, Ян встал и приблизился к полкам. А там «Кентерберийские рассказы» Чосера соседствовали с Библией Гутенберга, Трактат о плодовых деревьях теснил «Институты христианской религии» Кальвина, «95 тезисов» Лютера возвышались рядом со стихотворениями Сафо, Евангелие Генриха Льва прекрасно смотрелось рядом с Лестерским кодексом, а География Клавдия Птолемея неплохо уживалась с «Сезоном в аду» Рембо. Самыми последними в ряду стояли диалоги Платона. К ним Князь и потянулся.

В коридоре послышался шум, источник которого быстро оказался на пороге кабинета Князя, застав последнего склоненным над раскрытой книгой и водящим пальцем по расползающимся перед глазами строчкам.

– Зачем явился? – не поворачивая головы спросил вампир, когда дверь с шумом распахнулась и не ударилась об стену только потому, что в неё успела мертвой хваткой вцепиться Карла. Служанка маячила за спиной незваного гостя, нервно кусая губы и виновато глядя на хозяина.

На вопрос никто не ответил, и вампир соизволил оторваться от книги.

– Простите, – пискнула Карла, поймав мрачный и злой взгляд Князя. – Я говорила, что к вам нельзя, что сегодня вы никого не принимаете! Но он меня не слушал! Я…

Взмахом руки Ян не дал перепуганной девушке договорить и приказал:

– Свободна, дальше я сам разберусь.

Рвано поклонившись, девушка развернулась и умчалась.

– Ты перепугал мою прислугу, – вампир бросил книгу на стол, ленивой, но угрожающей походкой прошелся по кабинету, будто впечатывая каждый шаг в пол, и встал напротив своего соперника.

Вернее, незваный гость по собственной инициативе назначил себя соперником вампира. Самому Князю никогда не хотелось ни с кем соревноваться, тем более, за женщину. Тем более, за Ди. Соперничество предполагало желание владеть женщиной целиком и полностью, подразумевало стремление подчинить себе всё её существование, а Ян… Ян считал, что морская принцесса, кем бы она ни была в прошлом, какой бы не стала в настоящем и к чему бы не стремилась в будущем была выше такого хозяйского отношения. Да и сам Ян не привык кому-то что-то доказывать. Он считал себя тем, кто не нуждается в подтверждении собственного неоспоримого величия.

– Либо ты успокоишь свою магию, либо я вышвырну тебя в окно, – спокойно и даже чуть небрежно предупредил вампир.

Принц Тэян, буквально пышущий гневом и ревностью, неотрывно глядел на вампира. С его внушительных кулаков сыпались серебряные искры, дорожка вздувшихся на руках вен светилась бледно-голубым, а радужка полыхала ослепительной лазурью.

– Ладно, желание гостя – закон, – с издевательской улыбкой пропел вампир и шагнул навстречу принцу.

Тэян выпрямился, каждая мышца на его внушительном теле напряглась, будто натягиваясь до предела. Он замер на мгновение, а после с шумом выдохнул, ссутулившись.

– Тебе бы отдохнуть, – продолжил недобро ухмыляться Князь, – съездить в отпуск. Трупы в морге пободрее и посвежее