Парень нарасхват - Мэри Блум

Его взгляд неспешно переместился с послушно замолкшего сатира на меня, и я машинально опустил глаза. Встречаться с черной бездной его глаз мне не особо хотелось — она пугающе затягивала.

— Эй, ты! — позвал он.

— У меня вообще-то имя есть, — отозвался я.

— Может, для людей и есть, — усмехнулся Сэл, — а для нас вы все одинаковые. Ты бы запоминал каждую муху, которая пролетает мимо?

— Тех, с которыми разговаривал, я бы запоминал.

— Видите, видите, какой борзый! — запричитал сатир. — Прямо как она!..

Сэл с легкой досадой махнул рукой, и тот сразу заткнулся.

— Ладно, хочешь свою девчонку обратно? — спросил Сэл. — Можем договориться… Кто знает, — вкрадчиво добавил он, — может, это твой единственный шанс выйти отсюда…

— Как договориться? — я невольно поднял на него глаза.

Наши взгляды встретились — точнее, он поймал мой — и ноги словно подогнулись. Как потоком, меня понесло прямо в эту бескрайнюю черную бездну, сбрасывая туда с головой. Ни отвести глаза, ни отвернуться я не мог, даже просто опустить веки не получалось — меня будто парализовало. Следом со всех сторон обступила чернота, в которой я не видел ничего — даже собственных рук. Я целиком утонул в густом мраке, не способный сделать хоть что-то. Мне оставалось лишь чувствовать, как воспоминания шевелились в голове, перебирались невидимыми пальцами, как слайды в проекторе. Он что-то усердно искал, пока не нашел нужное. Чернота разорвалась яркой вспышкой, и как со стороны я увидел самого себя в темноте Яниной квартиры и услышал голос Би, говорящий «чтобы с тобой ни случилось, я не появлюсь».

— Могли бы договориться, — сказал Сэл, наконец выпуская меня из черноты обратно в мертвенно тихую аудиторию, — если бы ты не выкинул мою визитку.

Да, его блеф был на порядок круче моего. Несколько секунд я судорожно моргал, ощущая, как свет болезненно режет глаза.

— Нет, она не заявится, — бросил Сэл уже сатиру. — Ей плевать. Сама ему сказала. Так что он твой. Делай, что хочешь…

Вихрь стремительно сжался и с легким хлопком исчез. Огненные искры немного поплясали в воздухе, словно отсчитывая последние мгновения моей жизни. Сатир, робко блеявший всего минуту назад, вальяжно направился ко мне, явно чувствуя себя хозяином положения.

— Ну ты, краса-авчик, — протянул он, довольно постукивая копытами. — Забодал меня! Теперь моя-я очередь!

Он склонил голову, прицеливаясь, как лучше меня боднуть. Я еще глубже отступил за перевернутую парту и выставил перед собой шокер, лихорадочно обдумывая, что делать дальше. На одну атаку меня, может, и хватит, а что потом? В окно прыгнуть? Но тут третий этаж.

— А как пел-то складно, — хмыкнул он, наступая на меня, — прямо как Сэл. Даже де-емон не придет, совсе-ем по ходу хреновый фамильяр!..

Оттолкнув парту, как легкий камешек с дороги, он рванул ко мне рогами вперед, и я до упора нажал на кнопку. Искры грозно затрещали в воздухе, словно обещая меня защитить. Однако ни один заряд не достиг цели. Подцепив шокер краем рога и лишь чудом не распоров мне ладонь, сатир с легкостью откинул его в сторону. Шокер стукнулся о стену и безжизненно упал, оставив меня совсем безоружным.

Ухмыльнувшись, противник снова рванул на меня. Еле увернувшись, я схватил стул и молниеносно выставил перед собой. А что, ножки офисного стула вполне тянули на рога. Однако новую атаку это не остановило. Сотрясающий удар пришелся прямо на сиденье, чуть не пробив его насквозь.

— Да ты совсем охренел⁈ — взвыл сатир то ли от боли, то ли от злости.

Резко мотнув головой, как бык, поднимающий на рога тореадора, он вырвал у меня из рук стул и перекинул через себя. Тот с размаху ударился о стену, наполнив аудиторию жутким грохотом. Словно аккомпанируя ему, копытца выбили бешеную дробь по полу. Не давая мне времени ни увернуться, ни закрыться чем-нибудь еще, сатир рывком подскочил ко мне и, схватив за ворот, швырнул в угол, как старый тапок.

Перед глазами все безудержно поплыло, соединяя пол и потолок в единую линию. Боль отдалась звонким треском в ушах. Голова хорошенько приложилась о бетонную стену, чуть не выплеснув все мысли, а заодно и мозги наружу. Я почти физически ощущал каждое прошедшее мгновение вместе с каждым ударом сердца, все более громким и судорожным.

— Готовься, баран, — протянул сатир, довольно подбивая копытами, явно собираясь разогнаться, — сейчас узнаешь силу моих рогов!..

Ep. 23. 12 (девчонок) за 30 (минут) (VII)

Прицелившись, сатир понесся на меня, абсолютно незащищенного, еще не пришедшего в себя, сидящего в углу как живая мишень, брошенная на растерзание. Спрятаться было негде, отбиться нечем. Я зажмурился и закрыл голову руками, прекрасно понимая, что это дерьмовая защита, но другой все равно не было.

Яростный цокот был уже совсем близко. С учетом его скорости, не то что отбежать, я бы даже вскочить не успел. Оставалось только завалиться набок, надеясь, что он промахнется и врежется в стену. В следующий миг прямо над моей головой раздался сокрушительный грохот, будто в стену ударили здоровой гирей, а затем воздух наполнился жалостным блеянием.

Удар каким-то чудом миновал меня, не задев ни в одном месте, и новой попытки не последовало. Я озадаченно распахнул глаза и обалдел. Прямо надо мной, крутясь во все стороны, словно подвешенный в невесомости, болтался сатир. Один его рог был отбит под самое основание, другой безнадежно погнут. Он отчаянно вращал руками и копытами, безуспешно пытаясь зацепиться хоть за что-то, но цепляться было не за что. Видимо, его с силой впечатало в стену, а потом откинуло и подвесило в воздухе, как огромную марионетку.

— Ну что, шашлык рогатый! — рядом раздался смешок.

Еще больше изумленный, я повернул голову. Появившаяся из ниоткуда, посреди аудитории стояла Би — с такой зловещей ухмылкой, что даже я невольно поежился — и вращала пальцем, а вслед за каждым поворотом сатир выписывал все новые кульбиты.

— Сразу тебя зажарить? — хмыкнула она. — Или помариновать сначала?..

Она щелкнула пальцами, и все вокруг содрогнулось от грохота. Парты, стоявшие в середине зала, разом сдвинулись, освобождая место. Из-под ногтя Би вырвалась тонкая огненная струйка, словно поджигающая воздух — и прямо поверх кафельной плитки запылал огромный костер с гигантскими, лижущими пустоту языками. Пламя плясало, разрастаясь с каждой секундой, но не нанося видимого ущерба — без копоти и дыма, больше похожее на мираж. Однако, увидев его, сатир задергался с утроенной силой.

— Как ты посмел, — голос Би прогремел в тишине, — касаться своими грязными копытами моего