Наследник своенравной магии - Чарли Хольмберг

сильнее сжала его руки, почти до боли, и он понял, почему ее лицо стало таким печальным. Потому что он это пропустил. Он все это пропустил. – Они переехали в Конкорд. У нее две девочки, Бетани и Мэгги, – она помолчала. – Ты ведь их и вовсе не видел, да?

Он покачал головой:

– Нет. Я… я не знал.

– Они захотят тебя увидеть, – заверила она его, и эти слова бинтом легли на его сердце. – Конечно же, они захотят тебя увидеть.

Она чуть ослабила хватку и перевернула его левую руку. Цокнула языком.

– Еще не женат?

Мерритт улыбнулся.

– Нет. Но у меня есть кое-кто.

Его мама подпрыгнула на стуле, чем вызвала у него очередной смешок.

– Расскажи мне! Расскажи, кто она!

– Ее зовут Хюльда Ларкин, – сказал он. – Она экономка, о которой я говорил, та, что помогла мне с Уимбрел Хаусом.

Ее рот раскрылся буквой «О». Она выпустила его и шлепнула по руке.

– Твоя экономка!

– Я тебе клянусь, я вел себя совершенно прилично! – с ухмылкой завозмущался он. – Думаю, она тебе понравится. Она очень… вежливая.

– Очень вежливая, да еще и заинтересовалась тобой? Опять ты сказки сочиняешь, – она улыбнулась. – Я хочу с ней встретиться. Как она выглядит? Я хочу ее себе представить…

Впустив порыв холодного воздуха, открылась передняя дверь. И Мерритт, и его мать застыли, разговор оборвался.

Холод от сквозняка просочился в каждую пору Мерритта.

Шаги его отца, пока тот шел к передней, пинком закрыв за собой дверь, звучали тяжелее, чем он их помнил.

Мерритт сидел к той комнате спиной.

Звук его голоса прошелся по коже Мерритта, как вращающийся резак.

– Роуз, а что Горринджи… О, а это кто?

Мерритт вцепился в края стула.

Его мать поднялась.

– Послушай, Питер, уже много времени прошло. Пора все отпустить…

– О чем ты говоришь? – Голос Питера Фернсби стал жестче. – Кто…

Ударив ладонями по подлокотникам, Мерритт встал на ноги и обернулся. Волосы его отца отступили со лба на ширину нескольких пальцев и поседели на висках. Он похудел. Ему потребовалась секунда, как и всем остальным, но узнавание быстро проступило на лице Питера Фернсби.

И вот тут Мерритт понял, откуда исходил весь его собственный гнев.

– Ты! – Вены на голове Питера выступили и запульсировали; он держал в руке кожаную сумку, которую швырнул на пол. – Да как ты смеешь появляться в этом доме! – Его взгляд метнулся к жене. – Как смеешь ты его принимать!

Глаза Роуз наполнились слезами. Она подняла руки, как будто успокаивая дикое животное.

– Питер, послушай меня! Прошло тринадцать лет!

– Я один раз тебя вышвырнул, – отрезал отец, врываясь в столовую. – И я вышвырну тебя сно…

Его слова как отрезало, когда он влетел в невидимую стену. Он отшатнулся, как будто шокированный, поднося руку к окровавленному рту. Он прикусил себе язык.

– Не смей так с ней говорить, – сказал Мерритт, и, несмотря на его собственный растущий гнев, его голос был ровным. – И не смей говорить так со мной тоже, – он посмотрел отцу в глаза. – Я уже не маленький мальчик.

Широко распахнув глаза, Питер протянул руку и прикоснулся к щиту. Потыкал его. Ударил кулаком.

– Что это? – спросила его мать, хватая Мерритта за локоть.

Мерритт, прищурившись, смотрел на Питера.

– Считай это подарком от моего отца.

Пальцы матери разжались. Вены на лбу Питера запульсировали сильнее.

– Да как ты…

– Я встретился с Эббой в Пенсильвании, – Мерритт отказывался разрывать зрительный контакт. – Я все знаю. Я знаю, что ты подкупил ее и заставил сказаться беременной. Я знаю, что ты оплатил ее учебу.

– Погоди, что? – Его мама обогнула его, чуть не упершись в охранный щит, чтобы взглянуть в лицо Мерритту, который все еще отказывался отрывать взгляд от мужчины, что вырастил его. – Эббу Маллин? Подкупил? – она резко развернулась. – Питер? – она удивленно прикоснулась к щиту. – Мерритт… это магия, так ведь?

– Закрой свой грязный рот, – предупредил Питер.

– Или что? – спросил Мерритт. Он сделал шаг вперед, и его щит сдвинулся вместе с ним, отпихивая Питера назад. Тот чуть не потерял равновесие. – Высечешь меня?

– Мерритт, не надо, – мама схватила его за руку. – Это ничем не поможет.

Хоть он и пытался расслабиться, Мерритт не доверял себе настолько, чтобы отпустить чары. Наконец он оторвал взгляд от Питера и посмотрел на мать.

– Я все вычислил в Генеалогическом обществе распространения магии. Точнее, Хюльда вычислила.

Его мать прикрыла рот рукой и покачала головой, ее глаза блестели от непролитых слез.

– Мне так жаль.

– Не извиняйся. – Он сумел улыбнуться, но улыбка быстро исчезла, когда Питер вернул себе самообладание.

– Выметайся из моего дома. С моей земли, – выплюнул он. – Или я…

– Что? – развернулся к нему Мерритт. – Позовешь констебля?

Питер подавился своими словами.

Мерритт испустил долгий выдох.

– Но я уйду.

Матери же он сказал:

– Если думаешь, что ты будешь в безопасности.

Роуз без колебаний кивнула.

– Конечно, Мерритт. Твой отец, – она указала на Питера, – никогда не поднимал на меня руку. Я тебе клянусь.

Питер Фернсби кипел по ту сторону щита. Истощение начало покусывать руки и ноги Мерритта, оттого что он так долго удерживал чары.

Он кивнул, успокоенный этим фактом. Но для Мерритта ситуация была другой.

– Отойди, – предупредил он.

– В моем собственном доме, – прорычал Питер, но отступил, не желая снова быть ударенным охранным заклятьем. Мерритт пошел за ним, держа щит между ними, пока не добрался до двери.

И все равно, на всякий случай, он добавил:

– Тронешь ее хоть пальцем, и я в кровавое пюре тебя изобью, понял?

Питер с красным лицом подошел к самому щиту, но прежде, чем он начал говорить, Мерритт добавил:

– Думаешь, я бы не смог?

Мужчина не ответил ему сразу – а другого ответа Мерритту и не требовалось.

Но он помедлил, потянувшись к дверной ручке. Обернулся к матери – его прекрасной матери. От эмоций его слова прозвучали глуше:

– Где мои сестры? – Он знал города, но это были большие города, а адресов у него не было…

– Не смей говорить ему, – ярился Питер.

Вперив в Мерритта взгляд жестких глаз, он добавил:

– Больше не возвращайся в мой дом. Не пиши. Я надавлю на все законные права, что у меня есть. Ты больше не часть этой семьи.

Мерритт сжал губы, затем почувствовал, что он, как ни странно, расслабился.

– Тогда почему ты меня так боишься? – спросил он, и на это у его отца ответа не было.

Открыв дверь, Мерритт сделал шаг наружу, в холодный полдень.

И этого было достаточно.

Глава 22