Иллюзия чистого листа - Дмитрий Владимирович Ледовской

Владимир Ильич, опасливо косясь, поздоровался со мной. С Дмитрием мы обнялись, и я предложил Градову познакомить его с персоналом резиденции, после чего привести ко мне, а дальше мы сами разберемся. Также я попросил заказать обед на двоих в ресторане-столовой. Тот согласился и повел Дмитрия в сторону столовой. Я не стал присоединяться к участию в этом событии, а заложив, руки за спину, принялся бродить по коридорам и лестницам. Примерно через полчаса мы снова встретились в холле, где попрощались с помощником Краснова, который в энергичном темпе покинул дом.

– Однако! – с восхищенным видом произнес мой армейский друг, когда мы остались одни, обводя руками огромное помещение холла, при этом явно подразумевая весь дворец, – я разного мог ожидать, но такого! Мне поначалу было непонятно, какой еще управляющий в дом, но теперь то мне все ясно.

Он блуждал по тому, что в обычной квартире называлось бы прихожей, и жадно озирался по сторонам. Благодаря яркому уличному свету, большим незашторенным окнам и светло оформленному интерьеру холл казался еще более масштабным, чем был на самом деле. Широкая лестница цвета слоновой кости, у основания украшенная с двух сторон пустыми вазонами, уводила наверх.

– Тебе надо будет переодеться, – сказал я приятелю, обратив внимание на его поношенные джинсы и свитер, в которых он прибыл к новому месту работы.

Увидев тень озадаченности в его взгляде, я сообщил, что по поводу обновления гардероба он может не беспокоиться – в доме все есть.

В гардеробной комнате мы подобрали ему строгий деловой костюм темно-синего цвета, который необходим для новой должности. К костюму отложили пять белых рубашек. Я очень любил именно белые рубашки, когда дело касалось выполнения служебных обязанностей. Выбрать обувь также не составило труда, ведь всевозможных туфель и ботинок здесь было достаточно, и их арсенал регулярно обновлялся.

Вечером по моему велению и по распоряжению нового управляющего был сервирован стол на две персоны все в том же кабинете с камином. Получалось так, что это место служило мне и спальней, и местом приема пищи время от времени и комнатой для приема гостей. Прожив в резиденции несколько недель, я понял, что мне для жизни совершенно не нужно много комнат, вполне достаточно двух или трех без признаков гигантизма.

Когда с Дмитрием мы сидели за столиком, уставленным разнообразными закусками, с бутылкой французского коньяка в центре, то снова вспоминали свою армейскую бытность, прежних приятелей, говорили за жизнь. И в какой-то неуловимый момент я вдруг увидел серое облако внутри своего армейского друга на уровне нижней части груди. Оно напоминало застывшую круглую тучку и было еле заметно. Видимо что-то прочитав на моем лице, Дмитрий проследил за моим взглядом и посмотрел себе на свитер, который он надел, сняв костюм после официального рабочего дня. Вообще, управляющий всегда должен носить деловой костюм на работе. Это и солидно, сообразуемо этому месту, и дисциплинирует работников резиденции. Но, по случаю наших приятельских посиделок, я предложил ему переодеться, что он с готовностью сделал, поскольку с непривычки тяготился костюмом.

Сейчас он восседал на кресле напротив меня. Мы с ним уже успели выпить по паре рюмок, когда показался облачный шар. Я встряхнул головой, протер глаза, но, когда вновь поглядел на приятеля, то, как и прежде, рассмотрел этот малозаметное полупрозрачное шарообразное облако.

– Что ты там увидел? – спросил меня Дмитрий, недоуменно воззрившись на меня.

– Да нет, ничего, просто задумался, – ответил я, пытаясь отогнать наваждение.

Но парообразный серый сгусток, словно высвеченный рентгеновскими лучами, призрачно завис внутри нижней части грудной клетки моего ни о чем не подозревающего товарища. Я старался отводить глаза и пытаться не видеть шар, но он как будто притягивал и гипнотизировал меня. А Дмитрий в это время с увлечением рассказывал о том, как в прошлом году ездил с друзьями на рыбалку и вытащил из озера пятикилограммовую щуку. Он тогда с лодки подцепил рыбину, а потом они уже все вместе ее вытягивали. А в заключение похвастался, что щука еле в сачок влезла.

– Что это? – мысленно спросил я Юалла, стоявшего в невидимом режиме у меня за спиной. Даже не видя его, я точно чувствовал, где он.

– Это и есть человеческая суть, – сразу понял меня житель среднего мира. – То, что после смерти попадет в мой мир, а дальше, как получится. Вы сейчас визуально обозреваете то, что ни одному обычному человеку не под силу видеть. Это главная составляющая человека, в ней настоящая жизнь, сгусток знаний и код данной конкретной личности. Похоже, что вам отныне открылась и такая способность. Теперь вы сможете лицезреть суть каждого человека и понимать, что он из себя представляет. У людей есть мнение, что человеческая душа находится в районе солнечного сплетения. Примерно так оно и есть. Когда человек говорит о чем-то важном для себя, то нередко прижимает ладонь к этому месту. Понаблюдайте за людьми, и по обозреваемым вами отныне сгусткам души поймете разницу между ними.

После этих беззвучных, слышимых только мною, слов Юалл замолчал, а я продолжил беседовать с армейским приятелем, время от времени бросая взгляд на круглый дымный сгусток перед собой.

Еще не видя подобные сгустки у других людей, я почему-то понял, что они будут различаться густотой и насыщенностью черно-белых тонов, что этим и будет определяться разница между людьми.

Дмитрий потянулся к бутылке коньяка и налил нам, тут же взял в руку свою рюмку и предложил выпить за меня и мое здоровье. Пребывая в рассеянности, я выпил, подошел к камину и подбросил дров.

Я видел, что моему армейскому другу нравится этот дом. Он с благоговением вертел головой, когда мы до посиделок прохаживались по коридорам и залам этого дворца. Ему нравилось здесь, это было видно невооруженным глазом. Возможно, такой же вид я являл окружающим, когда сам только прибыл сюда. Но вот теперь я начал томиться и понимать, что это место не для меня. В последние дни я затосковал по квартире на Моховой и хотел ее навестить. Пока мы расслабленно беседовали у камина, от случая к случаю чокаясь хрустальными рюмками, я утвердился в мысли посетить квартиру следующим днем.

За разговорами мы просидели до часу ночи. В комнате было сумеречно. В углу горела почти не дающая света лампа. Каминные отблески плясали на темном полу и потолке комнаты. Король с королевской свитой на картине, почти скрытой тьмой, продолжал охоту, он безостановочно гнался за невидимым зверем, которого никогда не настигнет, и наблюдал то, что не может