Они не люди. Книга первая - Виктор Фламмер

и движения Плети. А пару раз даже нарочно подставился под удар. Это было удивительно. Обычно дивы, особенно недавно подчиненные колдуном, агрессивны, упорно пытаются вырваться на свободу или ранить хозяина, и чтобы заставить их слушаться и выполнять приказы, нужно приложить немало усилий. И только когда связь между дивом и колдуном крепнет, дивы становятся послушными. Многие своих дивов бьют и жестоко наказывают за попытки непослушания и саботаж, но Аверин не считал такой подход правильным. Ни в отношении животных, тех же собак и лошадей, ни в отношении дивов. С дивами надо работать, умело используя их инстинкты, а не прибегать к грубой силе.

С Кузей всё оказалось по-другому. Послушным его назвать было сложно, он постоянно искал лазейки в приказах, проверял хозяина на прочность, провоцировал. Аверин видел, что див его изучает. Но любую поставленную задачу Кузя выполнял с большим энтузиазмом, казалось, им движет искренний интерес. А его «защита»? Он вел себя не как див, который обязан драться за хозяина, потому что находится под властью заклятия и не может убежать или напасть на него, а как… верный оруженосец, именно такое сравнение пришло Аверину в голову.

Кузя не просто защищал — он помогал. Да, определить, что хозяин отравлен, и подать ему об этом сигнал — с натяжкой, но входило в рамки, диктуемые заклятием, но развести соль в воде? А эпизод с шершнем… Кузя не получал никаких инструкций, но запустил насекомое в дом, а сам выступил в роли спасителя со вполне конкретной целью — остановить начинающийся серьезный конфликт. А то, что он закрыл хозяина своим телом, вообще не укладывалось в рамки поведения дивов. Да, так вполне мог поступить Анонимус, фамильяр, оберегающий семью уже несколько столетий, но не только что пойманный дичок…

«Мне нравится ваш стиль». Складывалось впечатление, что див каким-то образом сам выбрал себе хозяина. Но зачем?..

Вот и сейчас Кузя чрезвычайно быстро уловил, как работает связь, когда колдун атакует. Уже после четвертого попадания он ушел от удара, причем в самую последнюю секунду, и было заметно, что это не случайность. А потом начал делать что-то совершенно невообразимое. Он начал двигаться вместе с Плетью. Совершенно не заботясь, попадает он под удар или нет, он пытался поймать ритм движений.

Нет, даже не Плети. Движений руки. Аверин не мог поверить своим глазам. У него не было опыта синхронизации связи, но его коллеги в этом самом зале рассказывали, что для достижения подобного эффекта уходит около трех месяцев постоянных тренировок. Что это может значить? Див старается изо всех сил не за страх, а за интерес? Или… он чувствует эмоции и намерения своего хозяина гораздо лучше, чем обычные дивы?

«Что же ты за зверь такой, Кузя?»

Аверин убрал Плеть и поднял руку:

— Всё, довольно. Пойдем в другое место.

Они направились к иллюзиям. Аверин осмотрел те, что были свободны, и указал на химеру с головой ящерицы и павлиньим хвостом.

— Поймай мне ее. Но не убивай, приведи живой и невредимой.

Это было легкое задание. Как раз, чтобы дать Кузе отдохнуть и развлечься. Сам же Аверин устроился у стены и стал наблюдать.

Кот правильно понял задачу. Увеличившись до размера рыси, он начал «играть» с «добычей», постепенно загоняя ее поближе к хозяину. Да, Кузя абсолютно точно хорошо его чувствует. Опасно ли это? Не то слово! Но, с другой стороны, это открывает множество возможностей.

Какое-то движение отвлекло Аверина от Кузи. Он повернул голову. И удивленно округлил глаза — прямо к нему шел див Владимир. За ним еле поспевал молодой человек в хорошем костюме и со значком Управления на лацкане пиджака.

Они подошли ближе, и Владимир слегка посторонился, пропуская своего сопровождающего вперед. Тот наклонил голову:

— Добрый день, ваше сиятельство. Мое имя Сергей Мончинский.

— Очень приятно, — поприветствовал его Аверин и повернулся к Владимиру. Ворот рубашки дива был расстегнут, и ошейник с печатью в виде золотого двуглавого орла блестел в солнечном свете, проникавшем через большие окна. Это было правило, принятое здесь. Ошейник на диве любого класса и уровня должен быть виден и ничем не прикрыт. Див поклонился и проговорил:

— Рад приветствовать ваше сиятельство.

— Не думал увидеть тебя здесь. Что же тебя привело?

— Не «что», а «кто», — вежливо поправил его Владимир, — у меня новый хозяин, — он указал головой на молодого мужчину из Управления.

Мончинский… Аверин знал одного Мончинского. Может быть, это его сын?

— А старого ты съел? — не удержавшись, пошутил он и тут же пожалел об этом. Мончинский вздрогнул, и на лице его появилось такое выражение, будто Аверин попал в точку. И колдун понял вдруг, что этот симпатичный хорошо одетый «хозяин» до дрожи боится своего дива.

— Никак нет, — Владимир изобразил на лице улыбку, давая понять, что он оценил шутку, — вам, конечно, известно, что диву моего уровня положено менять хозяина раз в год.

— Да, я знаю. Значит, время пришло. Ну что же, я надеюсь: вы хорошо сработаетесь.

Аверин снова посмотрел на Сергея Мончинского. Совсем молодой колдун. Может, пару лет как из Академии, после практики в полиции перешел в Управление, и сразу ему такой подарочек.

Владение сильным государственным дивом совершенно не было синекурой. По сути, само владение было чистой формальностью. Да, див подчинялся и выполнял приказы, но в высших приоритетах у него числилась не защита хозяина, как практиковалось обычно, а служение Российской Империи и непосредственно императору. То есть обязанностей и рисков у колдуна было много, а пользы практически никакой. Использовать в личных целях дива было невозможно, даже если приказать ему что-то сделать и молчать, то через год он расскажет всё следующему хозяину, а прежний отправится на каторгу. Именно так каралось злоупотребление властью в отношении государственного дива.

Если сейчас Аверин решит напасть на Сергея Мончинского, Владимир запросто может вообще не отреагировать. А если и вмешается, то исключительно потому, что нападать на госслужащего противозаконно. Как и на любого гражданина. А если вдруг в тренировочном центре случится пожар или вырвется из-под контроля сильный див, Владимир бросится спасать тех, кто находится поблизости. И его хозяин не будет не только одним из первых. Возможно, не будет даже последним, ведь он тоже на государственной службе и спасать людей — его работа. Зато если придет приказ об аресте хозяина — его див первым наденет на него наручники.

А самое печальное: если Мончинского ранят, Владимир немедленно его сожрет. Так что Аверин даже слегка посочувствовал молодому колдуну. Слегка, потому что — а как иначе