Часовщик - Иванна Осипова

как увлажняются глаза, Мина на миг отвернулась, уняла дрожь и душевную слабость. Она страж, а перед ней сидит преступник. Вина Шэда ещё не доказана, но они давно подозревали, что он ведёт нечестную игру и покрывает Тристана. При чём здесь профессор?!

– Шэд, я обещаю, что Розали окажут помощь. У моего отца есть связи и деньги. Мы найдём для Розали хорошую клинику.

– Где она умрёт без… лекарства! – Шэд судорожно перехватил ртом воздух, будто пытаясь затолкнуть назад случайно вылетевшие слова.

Нащупав верный тон, Мина поймала подбадривающий взгляд Моргана и не отступилась:

– Она уйдёт достойно. О Розали позаботятся. Что с ней станет, если завтра она окажется совсем одна? У вас же нет никого?

От упрямой ярости Шэд перешёл в состояние отчаянья, сломленно опустил голову, забормотал:

– Эйнарды все сгинули. Мы одни с доченькой. Розали ничего не должна знать. Она не вынесет правды.

– Мы постараемся сделать так, чтобы она не узнала, – твёрдо сказал Морган.

– Я дошёл до края, когда услышал про Орвилла. Столько дней в тревоге, в поисках решения. Это стало последней каплей. Вы забыли, что я был в комнате. Вильгельмина произнесла имя профессора…

– Я?! – Мина вздрогнула.

Честно признаться, она плохо помнила тот момент, когда они снова нашли тело. Смерть молодого парня потрясла её и словно выжгла из сознания небольшой кусок жизни. В себя она пришла на крыше, когда Морган принёс горячий шоколад, и потом…

Мина покачала головой. Не о том она сейчас думает. Выходит, это она привела Шэда к старику, который обещал им помочь. Вот так она его отблагодарила. Морган коснулся её плеча, без лишних слов, просто давая понять, что вины Мины здесь нет, но она всё равно расстроилась. В груди стало пусто и холодно.

– Давай по порядку, Шэд.

Морган сел на пол возле двери, закрывая собой пути к отступлению, а Мина разместилась в глубоком продавленном кресле. Вероятно, профессор провёл здесь не один год в раздумьях над тайнами Пустоты.

– Тристан втянул меня в это, подкупил здоровьем дочери. Вначале я не верил, но после первой же дозы она словно ожила. Для дела был нужен медик с хоть какой-то лабораторией и с доступом к телам. Тем самым… Всё удачно сложилось.

– Поэтому все смерти происходили в одном округе! – воскликнула Мина.

Из общего ряда выбивалась лишь гибель Лары, но она уже знала, кто виновен.

Морган отложил кинжал в сторону и достал свою неизменную книжечку с вложенным внутрь карандашом.

– Сколько вас было? Кто? Какой ритуал вы использовали?

– Ритуалом занимался Тристан. Я в этом мало смыслю. Они с профессором разработали магическую схему. Старик… Я не собирался его убивать. Всё вышло случайно. Пришёл поговорить, убедиться, что он нас не выдаст. Мы повздорили. С годами характер профессора стал более неуступчивым. Орвилл некоторое время пользовался нашими услугами, но чего-то испугался и соскочил.

– И ему дали уйти? – не поверил Морган.

Шэд пожал плечами.

– Его не трогали. Выживший из ума старик сам запер себя на изнанке. Кому он мог помешать? Я и сейчас его еле разыскал. Много дней бился в эту морокову дверь! К тому же его консультации как учёного… Тристан считал, что Орвилла лучше оставить в живых.

– А сейчас он стал опасен, потому что стражи подобрались слишком близко, – сделала вывод Мина.

Чувство вины продолжало терзать её. Да, старик сам оказался замешан в преступлении, стал соучастником, даже мозговым центром групповых убийств, когда помог разработать ритуал «Дара Пустоте» и пользовался зельем, но смерти ему Мина не желала.

– Да не собирался я его убивать! Я спасал Розали, – глядя на стражей исподлобья, в который уж раз произнёс Шэд.

Он цеплялся за эту мысль как за то единственное, что давало ему силы говорить, дышать, жить. Но Мина видела, что Шэд сломлен и не способен на долгое сопротивление.

– С профессором ясно, – сурово проговорил Морган. – Давай дальше.

– Мне привозили мертвецов с нарисованным циферблатом на руке. Это означало, что жертва-донор «повязана» с принимающим. Тела были готовы для вытяжки. Я брал кровь. В Управлении не слишком хорошее оборудование, но и его достаточно, чтобы создать зелье.

Мина, сидевшая в задумчивой отрешённости, подняла голову.

– У каждого, кто пользовался «лекарством», были часы?

– Да. Артефакты Эйнардов. Тристан наполнял их жизненной силой умерших, а вытяжка на крови закрепляла эффект.

– Профессор знал тайну чернил, но ты его убил, – сказал Морган. – В чём их секрет?

– Тристан рисовал циферблат смесью из чернил и крови принимающих ответный дар Пустоты. Моей крови там не было. Недавно оставалось трое: Тристан, Розали и…

– Трактирщик! – У Мины не осталось сомнений.

Шэд устало кивнул:

– Он помогал в поисках жертв. Его люди разыскивали одиноких и молодых из кварталов победнее, как повезёт. Иногда он заказывал кого-то конкретно для своей тайной сети. Тристану было всё равно, кто это будет. Каждый из «получателей» искал своей выгоды. Я спасал Розали…

Мина старалась не замечать, как Шэд снова и снова возвращается к мысли о дочери. В деле Часовщика не должно быть места жалости. Отчасти она сочувствовала Шэду, но страж следует закону, а не чувствам. К тому же на кону стояла жизнь горожан и благополучие всего Раттема.

Для Мины в этой истории оставалось несколько пробелов.

– С вами был министр. И брат Тристана… Почему он стал первой жертвой?

Она поймала удивлённый взгляд Моргана и безмолвно дала ему понять, что объяснит позже. Если о сведениях из бумаг Лары Мина уже говорила Моргану, то про убийцу сестры пока не успела. Да и как признаться, что отец лично казнил его?

– И про министра знаете… Не помогла ему эта история в долгой жизни. Он неплохо прикрывал нас: Часовщик – городская легенда, полиции не стоит тратить время и средства на сказки. Несколько раз сумел надавить на газетчиков…

– Знаю, – сквозь зубы бросила Мина. – Он убил мою сестру. Она писала для «Вестника Раттема».

Ей почудилось, что в глазах Шэда отразились внезапное понимание и даже сожаление, но он ничего не сказал, а продолжил отвечать на вопросы.

– Что касается брата Тристана… Он сам это начал: предложил себя для эксперимента.

Морган и Мина переглянулись.

– Странное самопожертвование. – Морган встал, чтобы размять ноги, прошёлся по кабинету.

– Старший Эйнард очень любил сестру и брата, посвятил им всю жизнь. Ему повезло не получить по наследству те болезни, что убили мать Розали и медленно уничтожали Тристана. А тот был одержим исследованиями, желанием полноценного существования. Пусть и на изнанке! Тристан начинал с животных. Наблюдал, как жизненная сила перетекает в артефакты, отбирал самый