Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #5 - Вадим Валерьевич Булаев

Когда рассказывал – светился изнутри. Сиял мечтами. И это при его-то сдержанности и скрытности… Себя вспомни. Ведь тоже стремишься улучшить мир. В лекари метишь, о важном рассуждаешь, а до этого? Терроризировать вампирчиков на полном серьёзе собирался! Припоминаешь? Или выборочный склероз настиг?

– Нет. Но красть людей…

– Ну да, ну да… Почти большая разница. Успокойся. Александрос это понимал и считал похищение неизбежным злом во имя пользы. Тебе, конечно, ни холодно, ни жарко от чужих идеалов, да и я никого не оправдываю, но… не знаю, как бы я поступила на его месте.

Откровенность Сергей оценил. Оставив проблемы морального выбора Фролу Карповичу и прочим высокопоставленным чинам Департамента, повернул диалог в более приземлённую плоскость.

– Приехала ты. Дальше что?

– Выслушала просьбу о помощи. Александрос хотел тебя сделать союзником, только не знал, как. Надеялся убедить, склонить, открыть новые горизонты… Выходка с клеймением здорово поломала его планы. Я предложила ввести тебя в шоковое состояние, поиграться с психикой. Сломать, но не до конца. Нарочно переселилась в камеру, настояв перед этим на проверке под Печатью. Заставила убедиться в чистоте намерений.

– Ничего не понимаю, – Иванов запутался. – Если ты помогала не мне, а потом мне… Надула всех?

Соседка тихо рассмеялась.

– Какие же вы, мужики, наивные. Любите, чтобы просто, понятно, как в справочнике. Я никоим образом не обмолвилась про собственные мысли, а они имелись в избытке. Мне понравилась затея, но не исполнение. Нельзя никого приносить в жертву каким бы то ни было помыслам и целям. Что тебя ждало, согласись ты встать в ряды последователей нового борца за светлое будущее? Вечные прятки, сомнительные союзники, нервы на пределе, расставание с семьёй? Надолго подобную организацию не спрячешь… Последствия – непредсказуемы, но предсказуемо мощнейшее противостояние тех, кого всё устраивает. Серёжа, признай, ты мечтаешь о другом… Ну и нравишься ты мне. Жалко десятилетие терять.

– И всё?

– Если бы… В своём заточении ты оказался не одинок. Александрос, страхуясь, до полного успеха перевербовки перевёл меня на казарменный режим, не понимая, что этим многое рушит.

– Не выпускал из подземелья?

– Выпускал. Под присмотром, нехотя. Во двор, воздухом подышать. Для него испорченное десятилетие – тоже срок, конечно, но не критично. Для меня – более значимый отрезок, меняющий многое. Я же ему не крепостная, в конце концов… Для обычного человека, пусть и со способностями – значительный. И никто тебя, заметь, даже в случае согласия, прогонять на все четыре стороны не обещал. Задумывался об этом?

– Ага. Только я склонялся к варианту полной зачистки и дальнейшего существования в виде призрака на поводке. Без железобетонных гарантий он бы не отвязался…

– Умненький. Я тоже об этом подумала. Спросила – и ответа не получила. Пришлось действовать быстро. Выдумывать подселение, тесты, вести себя, как последняя шлюха, убаюкивая чужое внимание… Александрос ведь собирался твою девушку, Юлю, в качестве дополнительного рычага использовать. До родителей ему не дотянуться, они под присмотром Департамента, да и необходимость не такая уж сильная. Через близкую женщину на объект влиять – легче лёгкого. Классика жанра. Окрутил бы девчушку, убедил, очаровал… Комбинаций масса! – букинистка довольно хихикнула. – А я взяла и перехватила инициативу.

Иванов тоже ухмыльнулся. А он всё гадал, откуда Лана про дочку билетёрши узнала. Не рассказывал ведь ей об этом ничего. И не намекал. Македонец, жаба, подсуетился… Ну да, в смартфоне Юлькина фотка, переписка весьма фривольная, пароль на звонилке отсутствует. Тоже мне, великая сложность узнать об их взаимоотношениях.

– Печать как обманула?

– Легко. Эмоциями. В момент проверки я тебя убить хотела. Для женщины такой психологический выверт – раз плюнуть. Вспомнила о том, как ты меня у входа в театральный зал бросил, обиделась, немножко напридумывала, накрутила себя – и пожалуйста! Ненависть в чистом виде. Никаких умыслов об организации побега. К тому же, инициатива исходила от меня, потому о подробном допросе никто и не задумался. Партия в два хода.

– Но зачем? – инспектор никак не мог понять, что двигало Ланой. – Зачем?! В случае провала за решётку бы окончательно переехала! Устроить рубилово без подготовки; поверить на слово, зная, что я тебе не полностью доверяю… Ты сумасшедшая?!

От ответа собеседница уклонилась, наградив неопределённо-удручённым:

– Дурак ты… и уши у тебя холодные. Машка объяснит. Отстань.

Между койками появился Фрол Карпович. Встал, придирчиво осмотрел лежащих.

– Наворотил ты, Иванов… Как додумался Александроса умертвить, горюшко ты луковое?

Соседка заинтересованно засопела.

– Да оно как-то само… Лежал, думал о спрятанной вентиляции, и озарило. Печать к голове вашего друга, – шеф поморщился при упоминании македонца, однако препираться не стал, – в горячке приложил. Без умысла. Нагадить хотел. Это уже потом, когда он признался, что сработало как надо и всё по-настоящему, я всерьёз принялся за изучение тюрьмы. Продуманный архитектор попался… все пути отрезал, кроме одного. Погибшие сотрудники Департамента попадают…

– К нам, – закончил за него боярин. – Помню, вопрошал ты об этом, когда Швец едва не помер при поимке голема… Как дотумкал, что он не исчезнет?

– Никак. Надеялся на это. Силой ведь никто воспользоваться не мог. Ни я, ни охрана, ни Александрос. Защите без разницы, у кого излишки отжимать. Ну и перенос с прочими нематериальными кунштюками… я бы первым делом от этого застраховался. На то и рассчитывал.

Поглаживающий бороду шеф с сомнением спросил:

– А коль бы обмишулился? Аль погиб? Чего тогда?

Допущение неприятно резануло слух, и Сергей ответил «вопросом на вопрос»:

– Фрол Карпович, вы воевали?

– Случалось, – недоумевая, согласился тот.

– И что бы вы сказали воину, начни он перед битвой нудеть: «А если мы проиграем? Если погибнем?» Такое ведь в бою могло случиться?

– Вона ты куда вывел… На воинский фарт уповал?

– Куда ж без него… И на Лану. Она там такую мясорубку устроила! – инспектор повернулся к женщине. – Где научилась?

– В восьмидесятых встречалась с двухкратным призёром Союза по боксу. Подсмотрела, попробовала, увлеклась. Карате баловалась… В моём весе преимуществ много. Скорость, подвижность, главное – пользоваться уметь… Одинокой даме иногда приходится за себя постоять.

Высящийся над ними боярин пробасил с одобрением:

– Ухватисто отделала. Хоть и оклемались, а все в лёжку. За бока держатся, скулят. Я потом в записи погляжу.

Букинистка густо покраснела, инспектор тоже. Драка – не жалко, пусть смотрит, но более ранние съёмки…

– Фрол Карпович! Что с Александросом? – отгоняя накатившую стеснительность, молодцевато спросил Сергей.

– Что… что… едва он в конце Очереди образовался, Печатью твоей украшенный, без промедления о сём прискорбстве все узнали. Он не отпирался. Указал, где искать, поведал о том, что ты жив-здоров. Тюрьма сия за его деньги построена, охрана из верных людишек подобрана. Поляки, шведы, бразильянец даже затесался. Он ведь богат несусветно, Сашка то… я и не ведал. Грамотно с биржами оборачивался через подставных, разумно с банками якшался. Не для богатства, для дела копил. Из чистых помыслов решился