Добро пожаловать в порок - Мэри Блум

Я молча мотнул головой.

— Хотя все верно, — подхватив другой бокал, она налила вина и себе. — Зачем рассказывать о том, чего тебя лишили за собственную же глупость?

Я нахмурился — хотя ее тон был по-прежнему сладким, слова отдавали гнилью.

— Благословение, — сделав глоток, продолжила она, — это милость. С ним становишься баловнем судьбы. Небеса начинают о тебе заботиться…

Говоря, Алина по-хозяйски оперлась бедрами о край стола. Красное вино в ее руках поигрывало за хрустальными стенками.

— Для обычных людей, — с легким нисхождением произнесла она, словно ставя себя выше всех, о ком говорила, — жизнь как езда в плотном потоке по улицам города. Постоянно приходится останавливаться, уступать, сталкиваться и стоять в пробках. Но с благословением все не так…

Она со смаком пригубила вино, буквально упиваясь и моментом, и собственными словами.

— С ним едешь по жизни без проблем, аварий и пробок. По собственной выделенной полосе, и на каждом перекрестке зеленый свет… Так вот, — Алина внезапно вернулась к деловому тону, видимо, решив, что прелюдий достаточно, — мне доверили предложить тебе честь. Ты тоже можешь получить благословение…

Раз за разом она проговаривала это слово так, будто оно было самым изысканным и вкусным блюдом, главным деликатесом на забитом закусками столе за ее спиной.

— В пределах разумного, конечно. Президентом не станешь и лекарство от рака не изобретешь. Но простая обычная правильная жизнь пройдет без забот и тревог. Все получится само, легко и без напряжения. Бизнес станет успешным, карьера достигнет высот. Чтобы ты ни выбрал, жизнь пройдет сыто и роскошно…

Она со звоном поставила бокал на накрытый стол, отлично демонстрирующий «сыто и роскошно».

— И такая жизнь, — выразительно добавила Алина, — легко может стать твоей. Тебе готовы дать благословение. От тебя требуется только…

Окончание я знал еще до того, как она договорила.

— … разорвать порочную сделку с твоей демоницей…

Алина с улыбкой замолчала, словно давая мне время оценить всю щедрость этого предложения. По залу летала музыка, такая же торжественная и скучная, как и вся обстановка вокруг. Однообразно белые стены и розовые шарики не оставляли места для других цветов — сам бы я так зал не украсил, однако декорации выбирают не гости, а хозяева.

На первый взгляд, то, что она предложила, и правда было заманчиво: успех и благополучие без всяких усилий. Выгоднее было согласиться. Но от правильной жизни — как она это с чувством произносила — несло какой-то могильной скукой и определенностью. Будто в комплекте с благословением мне сразу составят готовый, прописанный сценарий, по которому придется идти до самой смерти — выдадут карту всех дорог и перекрестков. Вот только самое интересное происходит вдали от проторенных дорог — именно там начинается настоящая жизнь. А предложение Алины, суля всяческие блага, лишало меня главного. Согласись я, и из хозяина своей жизни стал бы просто гостем в ней. Би права: человек сам всего может добиться. И добиваться самому гораздо интереснее.

— Спасибо, конечно, — сказал я, крутанув в руке вино, чья краснота приятно разбавляла бело-розовую скуку всего вокруг, — но мне как-то больше нравится неправильная и необычная жизнь. Пожалуй, я даже не против проблем, аварий, пробок и перекрестков.

Алина, явно ждавшая другого ответа, поморщилась.

— Позволь тебе напомнить, — надменно произнесла она, — порядок держится на двух вещах. Первое — все подчиняются правилам. И второе — тех, кто не подчиняются, изгоняют.

Иными словами, на слугах и наказаниях — хреновый какой-то порядок.

— Благословение не только дают, но и отбирают. А если тебя лишат благословения, — с нажимом продолжила она, уже в открытую переходя от предложений к угрозам, — то ты станешь парией, изгоем, которому нигде не найдется места. Придется всю жизнь перебиваться объедками с чужих столов и мусорных баков. Такова сила рая, распределять, кому и что должно! Не думай, что кто-то может вставать против него. Даже твоя демоница! А уж ты и вовсе букашка, которую легко раздавить…

Ее губы, покрасневшие от вина, кривились, пока она все это запальчиво произносила, а я смотрел на ее активно движущийся рот и представлял, как один за другим туда входили разные члены — и это мешало со всей серьезностью сосредоточиться на ее словах.

— Благополучная жизнь в достатке и безопасности до самого конца. О чем вообще можно думать? — с недовольством выдохнула Алина. — Люди всю жизнь молятся, чтобы получить такое! А у тебя есть шанс получить это прямо сейчас…

Слушая, я параллельно прихлебывал вино. Оно и правда было отменным.

— Да, и еще, — она снова заговорила деловито, словно озвучивая условия контракта, — с беспорядочным сексом придется закончить. Правильные люди себя так не ведут. Одна основная девушка и не больше пары любовниц. Но, — ее тон внезапно стал соблазнительно мягким, — с благословением ты получишь доступ к девушкам пороскошнее, о которых сейчас можешь только мечтать. На первое время, пока будешь привыкать, можешь встречаться со мной. Это тоже входит в сделку.

Я чуть не подавился вином. Она включила себя как новый пункт — легко и с полной готовностью. Хотя чего удивляться, девушки «пороскошнее», скорее всего, так и делают — наверняка у них где-то и ценники стоят. Но надо отметить, сейчас она предлагала себя с куда меньшей охотой, чем до этого — видимо, в этот раз это не было ее инициативой, и ее заставили это передать. Честное слово, я просто выпадал от практичности рая.

Видя мою ухмылку, Алина перестала обольстительно улыбаться и опять поморщилась.

— Что, сделка того не стоит? Предложения лучше ты все равно не услышишь!

В моих руках плескались остатки вина, допивать которое уже не было желания. Я поставил бокал на стол. Сделка, значит… Ее слова поневоле заставляли чувствовать себя трейдером на рынке, следящим за скачущим курсом акций. Хотя свою цену она, пожалуй, откровенно завышала.

— Алина Сергеевна, это я расту в стоимости так быстро, или вы ее теряете?

За мгновение ее зрачки сердито сузились.

— Что ты себе позволяешь? — отчеканила она.

— Чисто экономический вопрос, — невозмутимо отозвался я. — Раз уж сделка, то можно и поторговаться. А иначе какой из меня экономист?

Ее лицо вмиг стало холодной бесстрастной маской, и лишь глаза выдавали злость.

— Твой последний шанс. Последнее предложение. Подумай хорошенько.

Не спеша с ответом, я медленно, откровенно и нагло ее оглядел. Раз уж сделка, надо ознакомиться с товаром получше. Она даже не возмущалась, наоборот, приосанилась и гордо выпятила грудь, показывая себя со всех сторон, чтобы я получше оценил предложенное — как