Ворожей Горин – Зов крови (СИ) - Евгений Юрьевич Ильичев

кошмара. Немного сориентировавшись, я взял его с прикроватной тумбочки и сфокусировал взгляд на маленьком экране. Звонила Вера. Понятно, сеструха меня потеряла. Память постепенно возвращалась ко мне, окончательно прогоняя сон. Ну правильно, я же вчера сказал Вере, что просто иду прогуляться, а сам пропал на сутки — поперся с котом в больницу, встретил там Пелагею и имел с ней рандеву в ресторане отеля, где, собственно, до сих пор сейчас и нахожусь.

Телефон затрезвонил в третий раз. Припомнив все основные события прошедших суток, я все же ответил на звонок.

— Ну что, женишок, готов к труду и обороне? — не дожидаясь моего «алло», выпалила в трубку Пелагея.

Я оторвал телефон от уха и недоуменно посмотрел на входящий номер. Да нет, не ошибся вроде, номер отобразился Веркин, но при этом голос в трубке почему-то принадлежал Пелагее.

— Вы там опять свои шутки шутите, что ли? — вместо приветствия спросил я.

— Да какие уж тут шутки, любимый! Девичник у нас. Песни в караоке, алкоголь рекой и стриптизеры — все как полагается. Всю ночь по барам и клубам бегали. Ну, как бегали? Я бегала, а сестрица твоя каталась. Ты, надеюсь, тоже времени даром не терял? Понравилась хостес?

— Чего ты несешь? — я вконец запутался. — Какой, на фиг, девичник? Какие бары?

— Девка толстожопая и не в моем вкусе, но не мне тебя судить, — Пелагея словно и не слышала моих возмущенных возгласов. — Да и не спорят о вкусах-то. Только учти, после венчания я тебе спуска не дам!

— Да я вообще на нее…

— Глазел не глазел, залезал не залезал — твои проблемы, — перебила меня ворожея. — Мое дело подарить, твое дело отказаться. Сам виноват, коли не насладился последней холостяцкой ночью. Но теперь ты своего дружка в узелок завяжешь, ибо мне ты нужен чистым и непорочным, а иначе дети хворыми выйдут.

— Какого дружка? Какие (непечатно) дети?

— Завяжешь-завяжешь! Или ты сам, или я это сделаю. Причем буквально. Так что не придуривайся, что ничего не знаешь и слыхом о нашем с тобой договоре не слыхивал.

— О каком договоре? Где Вера? Ты вообще там оху…

— Вот же неугомонный… — посетовала кому-то Пелагея, оборвав мою нецензурную тираду в свой адрес. — Не верит, что мы с тобой, сестренка, кутили всю ночь. Ну-ка, голосок подай!

— Гриша! Гришенька! — заверещал испуганный голос Верки в трубке. — Я проснулась, а тут они, я не дома! Гриш, что проис…

На другом конце линии кто-то явно зажал моей сестре рот рукой.

— В общем, думаю, хватит комедию ломать, — уже совсем другим, холодным тоном сообщила мне Пелагея. — Ты уже все понял. Твоя сестрица у меня в гостях, а я нахожусь там, где свершится обряд венчания на силе. Так что приводи себя в порядок, женишок, и выдвигайся к нам. Жду через два часа.

— Где ждешь? Что вообще происходит?

Короткие гудки сообщили о том, что связь оборвалась. И не успел я собраться с мыслями, как в окно кто-то громко постучал. Судя по тому, что на улице еще даже сереть не начало, час был ранним. Я мельком взглянул на экран смартфона и убедился в том, что разбудили меня ни свет ни заря — было без пятнадцати шесть. Чуть подслеповато щурясь, я медленно приблизился к темному окну и тут же от него отшатнулся — за окном на широком подоконнике сидел сподручный Пелагеи, огромный черный ворон. Как там его… Карлуша, кажется. Причем его силуэт я угадал во тьме лишь после того, как тот сверкнул на меня своими кроваво-красными глазами. Ворон еще раз клюнул окно и слетел куда-то. Я отпер ставни, впуская в теплое помещение ледяной воздух с улицы, и посмотрел вниз. Огромная птица важным видом расхаживала по крыше поданного к подъезду черного лимузина, цокая коготками по лакокрасочному покрытию дорогого авто. Очевидно, он приглашал меня прокатиться с ним. Интересно, а за рулем тоже пернатый сидит или же у них там штат марионеток имеется? Наподобие тех, что нам вчера в ресторане прислуживали да мой покой охраняли?

— А вот хрен тебе с маслом! — выругался я, закрывая окно. — Бегу да спотыкаюсь с тобой куда-то ехать.

Для начала мне нужно было убедиться, что Вера в безопасности. Помнится, Василий, обоссав мне двери, уверил меня, что этого хватит, чтобы квартиру надежно защитить. А звонок с Веркиного мобильника, как и ее голос, вполне можно было и подделать.

Я набрал Веру, причем сделал вызов не из последних входящих, а именно из записной книжки. Знаем мы таких мошенников, которые даже банковские номера подделывают. Думаю, при сегодняшнем уровне технического прогресса ничего не стоит подделать любой номер.

— Да, — отозвалась на другом конце Пелагея, — хорошо, что позвонил. Цветы не покупай, я их терпеть не могу, о похоронах напоминают.

И вот тут я уже опешил.

— Так значит…

— Проверяешь, правда ли сестра у меня? Правда, правда, не сомневайся.

— Но кот же говорил…

— Ты себя сам слышишь? Ты давно с животными разговариваешь? Тебе кто вообще поверит?

— Я имею в виду…

— Да ладно, — в трубке раздался заливистый смех, — шучу я. Это в нашем мире с котами да воронами говорить нормально, а вот вздумаешь полицию вызвать, тебе придется им объяснять, что твою сестру похитили, несмотря на то, что кот надежно зассал все двери. Ты ведь это хотел сказать?

— В целом да…

— Так, вот, Гришенька, на кота волну не гони, он и впрямь хорошо постарался. Мы до Верочки через балкон добрались.

— Так этаж ведь…

— Двенадцатый, знаю. Но поверь, моему Карлуше это помешать не может.

Во как! Интересно, он Веру по воздуху унес? Зимой, в мороз под двадцать градусов? Прилетел, попросил одеться потеплее да в клювике унес? Неужели Пелагея думает, что я поверю в этот бред? Ворожея меж тем продолжала нахваливать своего питомца.

— Он у меня кавалер импозантный, мало кто устоит перед его обаянием, вот и сестра твоя не устояла. Открыла дверку на балкон, покормить решила птичку. Холодно да голодно в Москве зимой, а она сердобольная у тебя, Гриш. Большенькая вроде, а ума так и не нажила. А внушить ей мысль прокатиться с нами за город было уже делом техники. Слабенькая она у тебя, Гришенька, умом. Ты бы ее к батюшке, что ли, сводил, там таких юродивых любят привечать. Ну да ничего, это и мне, и тебе на пользу. Верочка со мной, стало быть, и ты в скорости подтянешься. Так что ты, Гриша, времени зря не теряй, — завершила свою речь Пелагея, — домой не стоит заезжать,