Слуга отречения - Свенья Ларк

так и не разжавшего лапы, окутало жаркой волной мутной мелкой ряби. На секунду его парализовало, и Алекс почувствовал, как невидимые раскалённые иглы прокалывают ему кости и безжалостно впиваются в позвоночник.

«Ты умрёшь…»

Двухголовая тварь кувырнулась в воздухе, сбрасывая его с себя, и тут же мгновенно атаковала сверху, швыряя Алекса обратно на крышу собора; тяжёлые загнутые толстые шипы когтей впились ему в низ живота так стремительно, что тот не успел поставить никакого блока, и новая атака последовала сразу же вслед за первой – ощущение было такое, что сверху на него сыплются невидимые, дробящие кости многотонные каменные валуны.

«Умрёш-ш-шь…»

В глазах потемнело от боли, кровь из открытой раны рекой потекла на серые, покрытые трещинами плиты крыши, пачкая поблекшую от каменной пыли рыжую шерсть.

«Держис-с-сь, Хаук…» – фигура исполинской серебристой совы с круглыми синими глазами и крючковатым клювом вынырнула из-за стены базилики, с силой ударяя одну из голов монстра искрящимися крыльями по красным змеиным глазам, и между её белыми пушистыми перьями тут же скользнули друг к другу, соединяясь между собой, две тонких голубоватых линии, острые концы которых, словно спицы, впились с двух сторон в дёргающуюся полуптичью голову. В тот же миг зубы Алекса мёртвой хваткой сомкнулись на шее другой головы, выпуская яд из клыков. Металлическая чешуя хрустнула под его зубами, монстр с хрипом рванулся прочь, пытаясь освободиться, и отбросил рыжего лиса в сторону мощным ударом тяжёлого железного крыла – а в следующий момент чудовище уже падало вниз, на лету снова разделяясь на две почти человеческие фигуры, мгновенно окружаемые серым дымным полотном защитного кокона, и Алекс с Пулей нырнули за ними следом.

Они приземлились в центре примыкающего к зданию церкви квадратного двора, окружённого рядами широких каменных полукруглых арок, и землю под ногами тут же сотряс очередной мощный толчок. С арочных сводов посыпались мелкие камешки.

Едва коснувшись усыпанной обломками дрожащей земли, оба птицеголовых почти немедленно вскочили, прижимаясь спиной к спине, и вокруг них, словно стая мелких мошек, закрутился вихрь светящихся пурпурных колец, ураганом разбрасывающий вокруг себя ядовитые обжигающие огоньки. Покрытая тусклыми серыми перьями-чешуёй грудь Тео была залита густыми потёками крови, катящейся из глубокой рваной раны на мощной шее, но его уверенные, едва уловимые движения почти не потеряли своей чёткости.

Алекс и Пуля подступили к тули-па с двух сторон, сжимая вокруг них невидимые клещи. Внутренности Алекса то и дело перехватывало от пронзительной боли, но он не позволял себе остановиться, зная, что пару сильных энергетических толчков эти двое ещё сумеют выдержать, а вот множество более слабых окончательно истощат их силы. Пуля, конечно, тоже это прекрасно понимала, и они продолжали синхронные атаки одну за другой – безжалостно и сосредоточенно, то разрывая, то, наоборот, сокращая дистанцию, чётко, с почти математической точностью высчитывая бреши в ослабевающей защите противника. Фигура Алекса, ежесекундно стремительно меняющая формы, со стороны казалась зыбкой, словно язык мечущегося на ветру пламени.

«Вам не удастс-ся уйти на этот раз-з…»

Дальнейшее заняло какие-то доли секунды. Широкое, похожее на гильотинное лезвие, полотно огненного света рухнуло на птицеголовых сверху, разбивая тандем и разом отталкивая две получело-веческие фигуры прочь друг от друга. Вильфа швырнуло на колени, тот стремительно взметнул вверх скрещенные руки с мутными от следов подсыхающей крови когтями, и белую сову с вывернутым крылом тут же подхватило диким штормовым ветром и отнесло далеко вверх и в сторону, отбрасывая за испещрённую маленькими круглыми оконцами каменную стену, окаймляющую двор. Алекс молниеносным броском приблизился к нему, в смертельном замахе занося над головой мгновенно материализовавшуюся в лапах фигуру неясных очертаний, похожую на огромный золотистый молот, и в ту же секунду голубовато-серый, покрытый тёмно-бордовыми пятнами силуэт Тео с глухим задыхающимся клекотом рванул ему навстречу, отшвыривая медного в сторону и целя Алексу в глаза светящимися алыми остриями металлических когтей. Горящее, словно факел, навершие молота врезалось тому в серебристую чешую на окровавленной груди, раздрабливая кости, и Тео стал медленно заваливаться на спину; в воздух фонтаном взметнулись тёмные дымящиеся брызги.

Пылающие оранжевые лезвия, выпущенные из лапы Алекса, в последний раз глубоко полоснули орлиноголового по горлу, и голова того с судорожно дёргающимся стальным клювом резко откинулась назад. Покрытое жёстким оперением тело окуталось на мгновение тусклой бледноватой дымкой, стремительно приобретая человеческие очертания – неподвижное, замершее на испещрённой пятнами крови песчаной дорожке в противоестественной, изломанной позе, с раскинутыми руками, с залитыми красным и дымящимся пшенично-белыми волосами, искорёженным ртом и остановившимися, широко открытыми, быстро мутнеющими бледно-голубыми глазами…

Свирепо ощерившись, Алекс повернулся к Вильфу. Тот изготовился для прыжка, больше похожий уже не на птицу, а на гигантскую рептилию с бронзовым орлиным клювом и метровыми лезвиями, выпущенными из тяжёлых чешуйчатых лап, – и эта птицеголовая ящерица, яростно шипя, подняла на полулиса жутко светящиеся красные глаза с вытянутыми зрачками.

– Ты… за это… – фраза оборвалась отчаянным, хриплым, полным обжигающей ненависти воплем. – Уничто-о-ож-жу тебя!!!

* * *

Диана с трудом поднялась на ноги и с еле слышным стоном начала растирать кончиками пальцев полупарализованные ладони. Её потряхивало. Потоки невидимого ветра всё ещё звенели в ушах, всё тело сводило волнами мелких колючих судорог, влажная духота забивалась в горло и в лёгкие.

Женщина огляделась.

Усыпанный разноцветными ракушками мокрый песок, жёлтый и плотный, был здесь перемешан с острыми чёрными камнями. По правую руку злобно грохотали, вздымаясь трёхметровыми валами и захлёстывая пляж всё новыми потоками горько пахнущей мутной воды, бешеные океанские волны. Океан выплёвывал на сушу сорванные ветром с пальм и рододендронов тяжёлые ветви вперемешку с обломками затейливо раскрашенных весельных лодок и тут же снова тащил их обратно, в бушующую тёмно-синюю глубь.

На похожей на ряд огромных чёрных зубов гряде крупных булыжников, уходящей далеко в воду, тут и там виднелись вышвырнутые волнами красные рыболовные сети.

А прямо перед Дианой, над усеянным редкими клочками выцветшей зелени берегом, возвышался прямоугольный блок электростанции с круглым, похожим на гигантскую яичную скорлупку желтовато-белым куполом, за которым виднелась пара полосатых, красных с белым труб. К станции прямо по широкому волнорезу, выложенному из белых прямоугольных глыб, тянулся длинный автомобильный мост. Небо, блёклое от удушливого солнечного жара, светилось над этим мостом, словно огромный алюминиевый купол.

И в этом небе, прямо над её головой, кружили два гигантских змееобразных силуэта.

«Получ-чай!» – «Умр-ри…»

Расплывающаяся в дрожащем воздухе фигура Навида, напоминающая гигантскую кобру с медвежьими лапами, набрасывалась на извивающегося змея, ловко уворачиваясь от потоков пламени, летящих у того из пасти и из ноздрей. Змей вертелся волчком, вновь и