В ловушке у монстра - Наталья Соболевская

— Я готова. Будь добр, сообщи, когда Игорь подъедет, а до этого, не сочти за труд, сними с меня эту хрень, которая заставляет меня тошнить каждый раз, когда рядом мужчина, — бросила Яматову точная моя копия, когда вернулась.

— Уже снял, а Игорь ждёт тебя в столовой. Маша, я тебя с отъездом не тороплю, можешь спокойно собраться, поесть…

— Да пошёл ты…

Хотя бы последнее слово осталось за мной и то радость.

За второй мной хлопнула дверь. Раскрыла глаза и жду, когда обстановка дрогнет, и я обратно перенесусь в настоящее.

Кукишь мне с маслом на блюдечке.

Стою спиной к Яматову, ногой по полу топаю и ничего.

Вздрогнула. Позади раздался, нет, даже не крик, а звериный рёв. От страха пригнулась и чисто на инстинкте обернулась в сторону, откуда исходил леденящий душу звук.

— А-а-а! — заверещала и, закрывая голову руками, упала на пол. А всё из-за того, что Яматов схватил первое, что ему попалось, а рядом с ним стоял стул, и запустил его в стену. Как раз в то место, где я находилась.

Конечно, не пострадала, стул не мог мне навредить. По факту меня в комнате нет, но всё равно, когда ни в чём неповинный предмет интерьера грохнулся о стену и разлетелся на мелкие щепки, уклонялась от обломков, которые, к слову, если и попадали в меня, то проходили насквозь.

Дима с невменяемым выражением долго смотрел в одну точку, а потом закрыл лицо руками и медленно сполз на колени. Когда его лоб коснулся пола, Яматов протяжно застонал.

Не знаю, но мне кажется, когда избавляются от ненужной женщины, так не горюют и мебель не крушат.

Осторожно, на цыпочках, как будто Яматов может услышать шаги, подкралась к нему и рядом присела. Диму не просто трясло, его колотило, как от озноба. Такое ощущение, что ему только что сообщили о кончине близкого человека.

Наклонилась ниже и прислушиваюсь, Дима что-то шепчет.

— И я люблю тебя, Машенька, прости, но рядом со мной ты погибнешь.

В душе буйным цветом зацвело необъятное поле ромашек, соловьи запели свою лучшую песню, а солнце прогнало тучи и засияло. Пошатнулась, физически ощутила, как плечам и спине стало легче, потому что на них больше не давит обида и боль от неразделённой любви.

Сквозь слёзы радости я улыбнулась и погладила живот.

— Ну вот, маленький, а мы переживали. Будет у нас папа, и мы все втроём перед новым годом будем ёлку во дворе наряжать, каждое утро просыпаться и завтракать, да много чего, главное — всегда вместе.

Широко распахнув руки, потянулась к Диме, чтобы обнять, но его образ растаял прежде, чем успела его коснуться.

Глава 47

Когда вернулась в настоящее время, молилась, чтобы дар куда-нибудь вновь не унёс, мне срочно требуется поговорить с Димой. Зря я его вчера не выслушала. С другой стороны, может, и нет, ведь всё равно не поверила бы.

Метнулась к двери, но увидев отражение в зеркале, решила с разговором повременить, пока в должный вид себя не приведу.

Никогда я так быстро не чистила зубы, и душ не принимала. Пока волосы феном сушила, клок волос из-за спешки выдрала. Из одежды накинула то, что лежало на самом верху сумки. Какая разница что надевать, когда планирую через минут десять раздеться.

Судорожно копошась в косметичке в поисках туши для ресниц, замерла.

А почему я ни Диму, ни отца не чувствую?

Они где?

Откинув косметичку в сторону, как есть, вышла из спальни и первым делом направилась в комнату Яматова. Она оказалась пуста. Толкнув дверь комнаты Игоря, посмотрела на пустую аккуратно застеленную кровать, и в сердце поселилась тревога.

Конечно же надежду я не оставила, что мужчины где-нибудь в квартире, и бегаю, заглядываю в каждый угол.

— Где Дима или Игорь? — встретив в коридоре вездесущего Эдуарда, накинулась я на него.

— Хозяин и его гость уехали. На случай, если вы проснётесь, просили передать, чтобы не волновались, они скоро вернутся, — ответил работник и как-то нехорошо то ли улыбнулся, то ли скривился. — Прикажете подать завтрак?

— Нет, я позже поем вместе со всеми, — отмахнулась я.

Отпустила Эдуарда, но нутром чувствую, что-то в его поведении и манере общаться со мной изменилось. Раньше он на меня как кот на мышь не смотрел. Такое ощущение, что он знает больше, чем говорит.

— Эдуард, — окликнула я мужчину. — Что происходит? Мне нужно говорить исключительно правду, — медленно растягивая слова, произнесла я и очень надеюсь, ментальное внушение и в случае с Эдуардом сработает.

— Скоро, — мужчина нагнулся, чтобы наши лица поравнялись по высоте, — я уеду отсюда к морю, куплю себе домик и буду жить припеваючи. Мне Глеб Сергеевич такую сумму отвалит — до конца дней хватит.

Ноги подкосились, но я взяла себя в руки и спокойно уточнила:

— А за что именно тебе Глеб заплатил?

— За то, что шпионил для него, за то, что с квартиры охрану снял, и за то, что когда Дмитрий Тагирович уехал, предупредил, что ты осталась одна.

— Ах ты, гад! — выкрикнула я и со всей силы толкнула мерзавца.

— Ой, как некрасиво, когда девушка кулаками машет, — донеслось мне в спину, и я замерла, это был голос Глеба. — Тем более такая очаровательная, как ты, Мария. Придётся перевоспитывать.

Обернулась.

Глеб вышагивал по коридору ленивой походкой победителя. У него на лице играла довольная улыбка, а в руках он держал чёрный кожаный кейс. Не знаю почему, но обратила на эту деталь внимание.

— Не усложняй, — бросил он мне, когда я напрягла тело, чтобы сорваться с места и убежать. — Догоню в любом случае, а за попытку бегства накажу. Зачем оно тебе? Слышал, ты в положении.

— Ну ты и мразь, — кинула я в сторону Эдуарда. — Дима тебе доверял, а ты…

— А что он? — подойдя ко мне вплотную, усмехнулся Глеб. — Он живой человек, который устал прислуживать и на старости лет хочет пожить безбедно и сыто. Может, даже женой молодой обзаведётся, хотя я бы не советовал, слишком хлопотно. На, держи, как обещал, — это Глеб произнёс уже для Эдуарда и бросил в его сторону кейс.

— Спасибо, — наклонился Эдуард и открыл кейс, который был под завязку наполнен пачками денег.

Ну уж нет, этот гад не наживётся на предательстве, подумала я и сказала:

— Сейчас пойдёшь и положишь все деньги на счёт в банке. Потом узнаешь, какому ребёнку требуется дорогостоящее лечение и переведёшь его родителям всю сумму, — пользуясь ментальным внушением,