Вторжение - Виталий Абанов

около тридцати. Гранитный молот… скорость падения, ускорение при ударе… я никогда не смогу ударить с большей силой! Вывод — я не убийца демонов, я — танк. Юнит, чья задача не наносить урон, а скорее принимать его, защищая остальных. Наносить урон так, как это делают Магистр Магии Князь Казимир «Скульптор» Голицын и Ледяная Княжна, маг девятого ранга — у меня в жизнь не получится. Это элементарная математика, я не смогу ударить так, чтобы превзойти по уровню доставленной в цель кинетической энергии тридцать тысяч тонн прочного льда, вся разрушительная мощь которого сосредоточена на острие и обрушена с ускорением свободного падения!

Рядом со мной на землю оседает ледышка Ай Гуль, она сама не удерживается на ногах, падает вперед, едва удержав себя руками, я подхватываю ее. Она закашливается и изо рта у нее течет кровь. Она смотрит вперед, вытираясь рукавом своего, когда-то бывшего белоснежным, пальто.

— Владимир Григорьевич! — рядом появляется сухонький старик Голицын: — позвольте мне позаботиться о прекрасной даме. Ваш бой все еще впереди. Я отнесу Гулю в тыл, к целителям. — из-под земли появляются руки (и такое оказывается возможно!), которые принимают Ай Гуль и окутывают ее мягкой заботой. Земляные руки на удивление теплые и мягкие, от них даже пахнет приятно, что это — ваниль? Отдаю свою сестру на попечение Голицына. Смотрю вперед. Неужели вся эта мощь, вся разрушительная энергия, все, что было брошено на голову демона — было зря? Не может быть.

Я всматриваюсь в оседающую пыль, напрягая зрение и пытаясь разглядеть силуэт. Никто не стал бы стоять на месте после такого, если бы подобную атаку обрушили на меня, и я все же выжил бы — сейчас я бы уже атаковал. Всматриваюсь, готовый отразить атаку, именно отразить, а не увернуться, уворачиваться сейчас нельзя за мной Князь Голицын и моя сестра.

Но никто не атакует, а облако пыли постепенно оседает на землю, и я вижу огромную воронку, на самом краю которой я и стою. Внизу, в эпицентре событий, на раскаленной докрасна, застывающей стекловидной массе — виднеется силуэт. Так и есть — он даже не сдвинулся. Или?

— Бесполезно! — гремит голос со всех сторон, сотрясая с ног до головы: — бесполезно! — силуэт исчезает и вот он уже совсем рядом! Закрываюсь от его удара, вжимаясь в землю и напрягая ноги, чтобы не улететь куда-то к черту, мне с ним сейчас в мячик играть нельзя, если он одним ударом отбросит меня достаточно далеко — следующими целями станут Светлейший Князь и моя кузина. Потому я подаюсь навстречу его удару и принимаю его на предплечья, блокируя.

На удивление — я все же не отлетаю назад и в сторону, мир не летит кувырком, темнея и исчезая из виду. Удар все же потрясает меня, пусть я и принял его на выставленные предплечья, но он отзывается во всем теле, каждый сустав отзывается болью, и я едва удерживаюсь на ногах. Лицо демона остается безучастным и равнодушным, а на меня обрушивается адское пламя! Удар молнией, струя воды, какая-то тварь без лица, но с острыми клыками. Не обращаю внимания на молнию, воду и огонь, сворачиваю твари голову набок, ломая позвоночник. Бью в ответ, никакого эффекта. Хлопаю в ладоши, сметая в разные стороны пыль и на секунду снова делая нас эпицентром взрыва. Ухожу на уровень вниз, сметая подсечкой, пытаюсь обмануть, зайти за спину, отмахиваюсь от еще одной твари, принимаю удар молнии и раскаленную лаву, которая окончательно уничтожает мой правый сапог, на мне вспыхивают остатки шинели.

Мы продолжаем сражаться, снова и снова сходимся, расходимся, пытаемся одолеть друг друга, ищем способы, наносим удары, блокируем, уклоняемся, на меня обрушивается все — от каких-то насекомых, с кроваво-красными прозрачными крылышками и длинными, острыми как кинжал жалами, до цепи молний и плазменных шаров, в руках у демона появляется оружие — матово-черные секиры, пару раз он достает, но разрезы на моей коже затягиваются почти мгновенно, я же в свою очередь никак не могу его достать. Вернее — достаю, но не могу повредить. У меня уже срывается дыхание, пот застилает глаза, трясутся ноги, но я бросаюсь в атаку снова и снова.

Сколько это будет продолжаться? Я уже потерял счет времени, все что происходит — слилось в рваные отрывки реальности — вот я подтягиваю его за руку и ввинчиваю кулак в его подбородок (каменный!), вот он — с размаху направляет мне в голову свою секиры, лезвие которой переливается разрядами молнии, вот мир летит кувырком и я поспешно выпрыгиваю из ямы, куда меня вбили едва ли не по плечи, вот его переломанная пополам секира отлетает в сторону, я не успеваю обрадоваться этому, как в его кулаке — вырастает новая. Ниоткуда. Тяжелое дыхание. Кулаки словно весят каждый по тонне. Я все еще в состоянии уворачиваться и наносить удары, но надолго ли? Нельзя опускать руки, нельзя сдаваться, пусть я не могу нанести ему повреждений, но я отвлекаю его на себя! Каждая секунда, в которую он атакует меня, занят мной — это секунда, в течении которой он отвлечен, когда он не может атаковать моих союзников. Но даже так — мои руки становятся все тяжелее и не за горами тот миг, когда я не смогу их поднять и сделать шаг. Что будет тогда?

Демон не разговаривает со мной, он действует иначе, его действия говорят за него, он словно презрительно отмахивается от моих атак, да и сам атакует с эдакой ленцой, скорее выставляя себя напоказ, чем сражаясь в полную силу. Он словно говорит — бесполезно. По его движениям видно, что он — ни капельки не устал. Он двигается легко и грациозно, словно сытый хищник, который играет со своей жертвой. Я же — сражаюсь в полную силу и не могу даже привлечь его внимание ко мне в полной мере! Он скучающе водит головой, оглядываясь. Отмахивается от меня, бросает в меня очередную молнию или машет секирой — играючи. Это раздражает. Нет, это бесит и приводит в ярость. Я настраивался на поединок, на ментальный и физический бой, а то, что происходит сейчас больше похоже на дружескую потасовку, где старший и более опытный товарищ не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой — возит младшего мордой по земле. Нет, конечно, никаких серьезных травм он ему не наносит, но без стеснений дает почувствовать свое превосходство. И самое главное — делает это с