Элизабет де Морель. Тайны улиц Москвы - Диана Харламова

И тому что ты здесь. Но всё же что мы будем делать? Уничтожить картину мы не можем. Всё же это преступление.

– Я думала об этом. Мы можем попробовать с внутренней стороны холста его с легка подрезать. Это может уничтожить проклятие.

– Можем попробовать. Но для начала побудь здесь. Нам же надо снять её и унести подальше от любопытных глаз.

Он ушел. Звуки его отдаляющихся шагов еще долго эхом отдавались в почти пустом зале. Я прошла мимо нескольких картин не внимательно разглядывая их. Мои мысли были сейчас не здесь. Встретила бы я такого как Сергей среди вампиров, моя бы вечность стала бы ярче, я может бы даже бросила свою охоту на монстров. Хотя скорее всего уговорила бы принять в ней участие. Но он человек. А значит нам не по пути.

– Ну вот и я, – он помахал передо мной листком бумаги. – Я сказал, что картине нужна реставрация и срочная. Сейчас прейдут работники и унесут её. А мы можем пока попить кофе в моем кабинете.

– Хорошо. А кем ты работаешь?

– Я реставратор. – ответил он, подмигнув мне. – Так что картина в скором времени появится на моем столе, и мы сможем с ней покончить.

Мы прошли в кабинет. Хотя на кабинет это не было похоже. Было много столов, большинство из них было заставлено маленькими банками, на некоторых лежали картины. Мы прошли в дальний конец за свободный стол, к которому Сергей подставил тут же пару стульев. И извинившись оставил меня одну, чтоб принести кофе. Я сидела на стуле нервничая, что, если сейчас кто-нибудь зайдет и скажет, что мне тут не место. В этом помещение не было окон, лишь большое количество ламп, довольно прохладный воздух словно в склепе был приятен после жарких улиц. Где-то вдалеке слышалось журчание воды, которое успокаивало.

– Иди к нам, – пронеся легкий шёпот, от него бумаги лежавшие на столе зашевелились и по спине пробежали мурашки. – Иди к нам.

Мне захотелось бежать, чтоб не слышать этот шепот и забыть об этой картине, но я понимала, что так просто она меня не отпустит. Снова я увидела девушек в белых платьях, они стояли и смотрели на меня, волосы их были спутаны, в некоторых прядях было видно водоросли, венки все так же были на их головах, но запах изменился и вид тоже. Уже не было аромата трав, пахло старой водой и плесенью, словно за одну ночь для них прошло несколько лет, венки выцвели и пожелтели, многие цветы осыпались. Лица девушек были искажены злобой, они были в ярости что я не стала одной из них. Они надвигались на меня, оскаливая свои нечеловеческие зубы, их длине мог позавидовать любой вампир, а в голове пронеслась мысль что они должны были бы разорвать свои рты такими зубами, хотя зубами назвать заострённые сверкающие как сталь шипы язык не повернулся бы. Вместо ногтей у них отросли длинные когти, любой взмах их рук грозил серьезной раной, а мой меч лежал в багажнике машине.

– Ты пойдешь с нами. Или мы убьем ту на которой наша метка.

– О ком вы? На ком ваша метка?

Одна из девушек превратилась в облако показывая мне мою сестру, которая сидела и мылась в ванной намыливая руку с синяком. В этом облаке я видела, как сзади моей сестры стали подниматься бледные руки.

– Стойте! Остановитесь! Не трогайте её!

– Ты пойдешь с нами?

– Я… У меня же нет выбора?

– Или ты, или она.

– Я… Хорошо… Я пойду…

Где-то в другой реальности я услышала звон разбившихся кружек и звон железа об пол.

– Лиза! Стой!

Я уже сделала шаг в сторону девушек, еще пару шагов и я буду стоять рядом с ними, но Мария будет жива, и они уберут от неё свои руки.

– Лиза, – Сергей схватил меня за руки и прижал к себе. Он смотрел на меня, в его глазах читался страх. – Ты в порядке?

– Пусти. Они убьют мою сестру.

– Не успеют. Картину принесли.

И правда я повернулась и увидела двух молодых парней, принесших картину, они аккуратно положили её на стол.

Я достала мобильник и набрала сестре. Гудок. Третий. Моё сердце уже сжималось. Она б не умерла, но всё равно не приятно лежать с руками, держащими тебя под водой. Всё же мы и так довольно много пережили, и она не любит если кто-то её трогает кроме меня. После пятого гудка она ответила.

– Алло – её спокойный голос, тихий спокойный.

– Мария, не подходи к воде! Ни в коем случае не подходи к воде, – кричала я в трубку, – Ты меня слышишь? Не подходи к воде!

– Слышу я. Чего кричать то? Сейчас воду в ванной спущу…

– Нет – меня охватил ужас. Я представила, что как только она нагнется, руки утащат её под воду, а подействует ли выбранный способ еще не известно. – Оставь её. Закрой двери и сиди в своей комнате. Умоляю.

– Хорошо. Только прекращай кричать. Я так оглохну.

– Сиди в комнате.

– Да поняла я. Всё?

– Да. Я люблю тебя.

– И я тебя.

Я убрала телефон, Сергей уже снял раму с картины и перевернул её, теперь она лежала изображением вниз. Я подошла к нему.

– Ну что начнем? – спросил он.

– Начнем.

Взяв в руки нож Сергей осторожно провел им по холсту оставляя маленькую полоску, но она затянулась, не оставив и следа. Он провел еще раз, еще, но каждый раз след исчезал. Он уже смело провел глубже, мы даже увидели краску, но не прошло и минуты как рана затянулась.

– Не выходит. Что теперь?

– Можем освятить. Но не думаю, что поможет.

Сергей перевернул картину в поисках подсказок и в ужасе отскочил. Я смотрела не понимая, что ж он увидел.

– Дом… Взгляни на дом, – прошептал он.

Я посмотрела на дом и ощутила, как каждый волосок на моем теле поднялся в ужасе. Его дверь отворилась и что-то черное смотрело на нас своими красными глазами жаждущими нашей смерти. И этот звук, чьих-то приближающихся шагов раздающийся из темноты этого дома. Скрученная костлявая рука схватилась за дверь, показалось сморщенное лицо в бородавках, с носом крючком, из дома вышла старуха во всем черном. Она не отрываясь смотрела на нас.

– Как вы смели трогать холст? – спросила она, от одного голоса сердце готово было остановится.

Сергей перевернул картину опять и с ожесточением принялся резать её. Но все порезы срастались вновь и вновь.

– Это моя картина и мои русалки. Прочь руки от неё