Песнь ветра - Константин Гуляев

будут в восторге… Да что меня на мыло-то все тянет – просто Хуанита! Да-а, «Просто Хуанита», ой бяда-а…

М-да, все это было бы смешно, если бы не было так мутно и скудно. Работа… В топку работу, сегодня и без меня справятся… Хулио, значит. Он чего-то намешал в бутылку, она травится, и он… а ему нужна не она, а что-то в ее хибаре! А она себя тоже от этого отравления чистит… Чистит.

Так… что такое чистит? Нахрена? Души их чистит, что ли, как священник? Или это не зона, а карантин, и они там все со смертельным вирусом… Тогда понятно, чего он к ней пришел. Пожить напоследок… Нет. Они без вируса, а он…

Он узнал, что он заражен! Во!!! Нет… Вирус – это банально. А когда все здоровые, а она их все равно как-то чистит – вот это круто. Знать бы еще, как и зачем. Вот именно это и надо знать: как, а главное – зачем, в этом вся соль…

Алексей потер глаза. Ох, отвык он работать. Полчаса интенсивности мозга, и он уже начал уставать. Идеи буксовали, интерес к сюжету улетучивался. Ну, пришел мужик к бабе, а она чистит. Вот и все. И это «чистит» – единственное, что удерживало его от того, чтобы забыть этот нелепый сон, как и все предыдущие.

…Так. Блин… Чистит. Она-то пусть чистит, сон-то не о том. Они там всю ночь о чем-то спорили. В эмоциональных красках. Краски помню, о чем спорили – ни рожна не помню… Он обвинял и требовал, а она устало отбрыкивалась. С гробовой, прям скажем, усталостью – ей вообще, по ходу, все пофигу было – и он, и зона эта, и даже ее чистки…

Алексей убрал посуду в раковину, прошел в комнату, включил компьютер и лег на кровать, закрыв глаза. Внутренне осмеяв надежду что-то вспомнить в этой позе, он глубоко вздохнул и стал слушать шум кулера. Просто захотелось прилечь на пару минут. После еды, видать. В эти пару минут о сюжете он не думал. Интернет – великая штука, может чего и удастся нарыть. Хотя что он собрался рыть, Алексей и сам пока не понимал.

Через полчаса бесполезных поисков он понял одно – нужно вспомнить сон. Или махнуть на все рукой и ехать бомбить дальше – третьего не дано. И тут он вспомнил о своем пассажире – во, точно! Он все это заварил, он теперь пусть этот сон и выковыривает. Из великих глубин подсознания. В век интернета найти автора книжки, название которой еще, по счастью, не забылось, было делом пяти секунд.

…Так-с. Першин Сергей Маркович. Ага, похож. Здесь он, правда, помоложе. Ну и ладно. Маркыч, как ты меня забодал своим «молодым человеком» – еще не хватало эдакого интеллигентного «да-с»… Препод, небось, и презануднейший…

Но на сайтах ничего про преподавательскую деятельность Маркыча не было, более того – информация была, в общем-то о книге, а про ее автора – ни биографии, ни библиографии, ни званий, ни профессии – лишь фамилия-имя-отчество, да ссылка на почту. Ну и отлично, и то хлеб.

Под вечер заявился комендант.

Причем, впервые на памяти Грейс, он заявился к ней домой. Сначала, ясно дело, в комнату влетела Миа, и в позе своего любимого ритуального поклона пыталась что-то сказать, но от волнения или испуга не могла связать и двух слов. Грейс вышла посмотреть, что ее так напугало, и увидела коменданта. В одной руке у него была бутылка кашасы, а в другой то и дело мелькали четки из маленьких раковин каури. Высокий и худой, как палка, он стоял перед домом и разглядывал Террейру, что находилась тут же, во дворе. Камни алтаря, которые во время ритуальных праздников чем только ни поливали, тускло блестели в сумерках.

На улице было свежо – дуло с побережья, и Грейс поплотнее закуталась в накинутую на плечи шаль, молча испепеляя взглядом непрошеного гостя. Комендант обернулся и увидел жрицу.

– Что-то часто вы стали игнорировать мои вызовы, госпожа Холли, и я решил сам нанести вам визит, – звучно произнес он и качнул принесенной в руке бутылкой. – Это вам, выпейте как-нибудь на досуге со своими духами.

– Благодарю, господин комендант, – медленно кивнула хозяйка, – и от себя, и от своих духов.

– Мы давно с вами работаем, а по-приятельски так до сих пор и не болтали… – расплылся в улыбке гость. Улыбка его походила на оскал аллигатора – видно было, что ей он пользовался крайне редко. – Пригласите в дом?

Давать от ворот поворот гостю, принесшему дары и духам, и их жрице было немыслимо, да хоть это будет сам Омулу. Лоа такого не прощают.

– Проходите, господин комендант, – посторонилась Мамбо в некоем смятении, не веря собственным ушам и с трудом представляя себе – как с этим человеком можно болтать по-приятельски. Солдафон до мозга костей, легко срывающийся на крик – на уме лишь отчеты и дисциплина, никаких неуставных взаимоотношений с подчиненными… Либо его зазомбировала наконец какая-то добрая душа, либо она все еще так и не удосужилась получше узнать своего начальника….

Еще раз оскалившись, гость прошел в комнату, откуда с писком вылетела Миа. Следом зашла жрица и приглашающим жестом указала на кресло. Сама села в другое, по ту сторону маленького столика с фруктами. Комендант сдвинул кобуру, сел и охнул, увидев стену напротив. Она вся была увешана алтарями, масками, ритуальными инструментами, и прочим инвентарем. Бубны, барабаны, трубки, бусы, засушенные ветки и букеты, кинжалы и ассегаи в едином ансамбле создавали потрясающий эффект.

– Гордость Миа, – с полуулыбкой произнесла Грейс, удовлетворенная реакцией гостя. – Если вы без моего разрешения дотронетесь до любой ворсинки на той стене, она перегрызет вам горло, и я не шучу.

– Что, правда? – расхохотался комендант и встал с кресла. – А посмотреть можно?

– Посмотреть можно.

Комендант прошел к стене и, не доходя пару шагов, остановился. Засунув руки сзади за портупею, он стал разглядывать стену, не двигаясь с места. Его предусмотрительность позабавила Грейс, и она подумала, что пару минут в обществе коменданта выдержать можно.

– Шикарно! – объявил комендант, оборачиваясь. Он без суеты вытащил руки, сдвинул кобуру на место и одернул китель. Странно еще, что волосы не пригладил, мимоходом подумалось Грейс – вот что-что, а безукоризненности его внешнего вида всегда можно было только позавидовать. Правда, пока он не начинал строить из себя генералиссимуса…

– Но я к вам, надо сказать, по делу, – продолжил меж тем комендант и его глаза льдисто блеснули. –