Прощай, Сколопендра! - Надежда Викторовна Петраковская

РУК, вцепившись намертво в рычаги, забыв про джойстик!..), они стояли, словно дуэлянты у барьера. И позиция у Белого Господина, как ни крути, была более выигрышной.

9. И вот тут-то все случилось…

Как на Лехины именины…

Ездить с Лехой — это как попугая выгуливать. Сам себе говорит — сам себе отвечает. Его большой рот никогда не закрывается: задирает всех курортных (и даже ходячих девчонок).

А на тренировках я слышу от него только дежурные фразы: «привет», «давай ты, Кузнец, первый…», «внимание: Савраска на тумбе» и т. д.

Но как только разъезжались по домам — мы становились совсем другими.

Вот скажите, о чем могут базарить два таких «крутых мачо», особенно — если их никто не слышит?

Ясно, о девочках.

Если верить Лешке (по его словам), у него целый гарем, правда — в интернете. Вот там он и рассекает. Фоток нахапал: сортирует и дурит «зверушкам» мозги.

«Какие у вас красивые ноги!», пишут ему. «Вы бегаете или прыгаете?»

А он так, скромненько: «Плаваю. Мастер спорта…Здесь я на Капри. Закат встречаю. Ничего.

Что в маске?»

И визжат, дуры, от счастья. Он им торс — в шикарном гидраке с эмблемой супермена на груди (очки — «глубинки» на морде), что там вообще увидишь?

Но ег о свите — вполне достаточно. Тем, кто требуют личного свидания, дается суровый отпор… Леха — юниор или прибыл на «ответственные сборы» или (что там мелочиться?) уже вовсю гоняется на «короткой воде» в одном «задрипанном европейском городишке». Тренер с потрохами сожрет, если узнает, на что финалист тратит свое личное время. Поэтому: все сурово, анонимно, режим есть режим.

И что? А ничего. Кушают.

И в нашем бассейне Леха числится БАБНИКОМ. Ни одну «шапочку» не пропустит…И все у него — то «звездочки», то «солнышки» (астроном-подводник!). Сейчас на подходе — некая Манютка (из слабовидящих: шапочка — с красно-синей полосой). Я ее разглядел не сразу: и маленькая и тощенькая в одном пакете. И показал мне ее не сам Шампур, а ребята с группы. Чего Леха — то боится? Она и с виду — не в моем вкусе.

А вот и мои ЗАОЧНИЦЫ.

И обе — Алки. Поэтому я зову их: Алки-Виртуалки.

Я обхожусь без «покорителя водных глубин». И без гидрака на фоне заката. Но по мозгам проехаться могу (благо, коляска тут не нужна!).

Первая Алка (по ее словам) — плод несчастной любви португальского дофина и тайской принцессы. Сейчас ее прячут в деревне под Самарой (во избежание международного конфликта). У этой Алки на аватарке — белый слон (тяготеет, значит, к Азии, к маманьке). На одной из фоток — пятилетняя замарашка с прутиком, гусей пасет. А рядом, на лавочке, дремлет подуставшая бабка (неужто — охрана?).

Сейчас она подросла, эта Алка, готовится к великому будущему: изучает «кучу иностранных языков», поэтому на временно-родном пишет с ошибками. Простим…

Я для нее — Быстроногий Олень из племени Чероки. Племя турнуло меня из резервации, выдав ружье и лошадь. Прячусь в Большом Каньоне. Выстроил вигвам; шью мокасины; играю на банджо — кажется, все? Да, мой отец, известный лекарь, умер от горя. Мать — могучая, как сосна, белая скво — то же порядком настрадалась. Просит забрать ее, потому что я — родной и единственный.

А я все шью мокасины. Вот они тут: на аватарке.

Вторую Алку никто не похищал: у нее — другой пунктик.

По ее словам, она — прирожденная экстремалка.

Вот она — альпинистка (неясная фигура на фоне горы); вот она уже с акулами — и они ее любят. А вот еще — сигает на тросе в гигантскую пропасть (вид со спины), а вот еще в пустыне (одна ладошка со скарабеем).

Еще был необитаемый остров посреди океана (кто ее там снимал, Пятница?); айсберг — она и там по льду гуляла; пока не очутилась дрессировщицей в цирке (пожалуйста: вот он лев — на аватарке).

Я сразу подстроился. Стеснительный «ботаник»: и в дождь и в жару — зонтик! Мечтаю откосить от армии. В море захожу только в шапочке, спасжилете и, на всякий случай, с надувным утенком. Еще я боюсь мышей, пауков и хулиганов. Делаю утреннюю зарядку, но только дома. Хулиганы — они повсюду!. Могут даже с утра догнать (после разврата в ночном клубе).

Вторая Алка сразу «купилась»: «Надо сделать из тебя мужика!..»

(Вообще-то не мешало бы…)

«Это просто», пишет она. «Утром встал — и скажи, что все можешь!».

…Вот тут мы с Лехой ее и подловили.

— Она — дэцэпэшка, — сказал Шампур.

«Может, даже спинальница… — », подумал я. Только безнадежники веруют, что их проблема — в болезни, а всех прочих — в лени.

Кроме двух Алок, у меня еще есть одна ЗАЗНОБА. Но это — не для Шампура.

Айше… Она — в реале.

(И сейчас я на нее смотрю только снизу вверх. Так древние на Луну молились.)

…Прогулка с Лехой, как всегда, вылилась в бестолковое шатание — сначала по Дувановской, ведущей к морю, затем по самой набережной, забитой курортным людом.

В своей гавайской рубахе Леха был неотразим (даром, что в коляске). Его это вовсе никогда не смущало.

Сейчас он мне опять лил в уши знакомую лабуду — насчет своего отца. Этот его отец, как я понял, давно слинял, когда с новеньким сыном стало все «ясно». Да многие отцы такие…Как только засекут, что пацан в футбол гонять не будет, — так сразу и вспоминают: кто — о том, что мир велик, а кто — о конкретной исторической родине. Дома этому дураку втемяшили, что папаша — чистокровный грек; Шампуридиадис …плыть не всплыть! Что дико он переживает, и уехал к богатой родне в Салоники: на заработки. Так что учи, сынок, греческий — и папашка там нахватается.

Что интересно — подарки «оттуда» прибывали регулярно. И письмецо прилагалось: всегда уже раскрытое. Там папашка писал, что скоро будет дома, греки — жуткие бюрократы; андыо, сынок, по нашему — «до свиданья»! Мы с Лехой — одного года и родились в один месяц. Только он — на неделю раньше. Но когда мы выбираемся из дома, Шампур у нас — всегда именинник!.. Как-то раз, случайно, я заловил почтальонку Зину в Уютном переулке; «Вот, — сказал я. — Теть Зина, если честно — вы же друг нашей семьи! Вы и нам посылки доставляете…Неужели, к Шампурам действительно что-то из самой Греции приплывает?».

И усмехнулась она