Никого нельзя обижать! Семестр І - Yelis

«Искусства», и кареглазую брюнетку японской наружности, не позволив им с удобствами или без оных расположиться на полу злополучного коридора.

– Вячеслав! Ну, ты и … – больше ничего членораздельного от директора, строго посмотревшей на меня и покачавшей головой я не расслышал. До моих ушей долетало только какое-то шипение, бульканье и редкие предлоги с междометиями.

Наталья Ивановна, восстановившая равновесие с помощью местной руководящей длани, осуждающе посмотрела сначала на меня, потом, видимо расслышав намного больше и оттого слегка покраснев, на нашего «красноречивого» руководителя и проговорила:

– Полностью с вами согласна, Лидия Ивановна! Благодарю вас за наше спасение.

А потом, повернувшись лицом к едва не пострадавшей от моей неуклюжести, не виденной мною раньше в школе девчонке, обратилась уже к ней:

– Приношу вам извинения, Азуми, от своего лица и от имени как всегда молчаливого виновника едва не случившегося тут происшествия. Обычно он ведёт себя более вежливо и культурно.

На что гимназистка (о чём говорила её новенькая форменная одежда), начавшая казаться отчего-то знакомой, сложив ладошки по бокам своей привлекательной фигурки, слегка поклонилась. А потом, бросив на меня любопытный взгляд, в котором просматривалось ещё какое-то непонятное выражение, тоже покраснела.

В общем, как говорится, нет худа без добра. Пусть я и был частично виноват в столкновении (а вот нечего останавливаться прямо за углами, мешая добрым людям бегать по коридорам), за что принёс всё-таки всем дамам свои искренние извинения, но зато узнал имя новенькой симпатяжки, а заодно и нашей директрисы. Раньше как-то не доходило дело до имени-отчества этой уважаемой женщины. Ну, или я их просто забыл.

После завершения неловкой ситуации и успокоения всех, принявших в ней вольное или невольное участие, младшие барышни уставились на старшую, дожидаясь от неё указания войти класс, из-за закрытой двери которого доносились приглушенные голоса моих одноклассниц. А то звонок уже прозвенел, который в местной школе вовсе не звонком является, а весёленькой мелодией, а все самые главные участники учебного процесса находились вне места его осуществления. Именно из-за этой мелодии я плохо расслышал все те, несомненно, ценные и важные мысли, которые директор пыталась донести до моего несозревшего сознания. Но признаваться в том, что женщина старалась напрасно, я, конечно же, не стал. Тем более, что она зашла мне за спину, отрезая все пути к возможному отступлению, и решительно скомандовала:

– Вперёд!

И я, как примерный ученик, тоже развернулся и стал внимательно разглядывать тыльную часть оказавшейся передо мной Азуми, которая ещё больше показалась мне знакомой именно с этого ракурса. Примерно моего роста,стройные спортивные ножки, растущие из очень привлекательного места, хрупкие и нежные плечи, тонкие изящные руки, длинные чёрные волосы, перекинутые на грудь через правое плечо. Саму грудь, красивую и явно не стеснённую бюстгальтером, я успел оценить, когда она ещё была доступна моему взгляду. Где-то я всё это уже видел.

Но единственная встреченная мною в этом мире, да и вообще, японка, в отличие от собирающейся войти вслед за учительницей в класс, не была магом. Я это точно помню! И, насколько я знаю, в таком возрасте инициация эфирных способностей никогда раньше не происходила – слишком поздно для неё.

Так что меня терзали смутные сомнения. Тем более, что лицо той девушки я практически не рассмотрел. Помню только чёрную чёлку и карие глаза. Так они у всех японок, наверное, такие. А потом личико той девицы из-за пролитой не него моей крови мимикрировало под цвет её тогдашней одежды, поэтому провести сейчас сравнительную идентификацию было довольно затруднительно.

А что я тогда сказал?

– Конитива! – снова неожиданно вырвался наружу весь мой запас японского. – О-матасэ симасита. Тадаима! Домо аригато годзаимас!80

80. Добрый день! Извините, что заставил вас ждать. Вот я и вернулся! Большое спасибо!

Видимо, как и в прошлый раз, я произнёс белиберду, поскольку девчонка, вновь повернувшись ко мне и поклонившись прямо на пороге открытого Натальей Ивановной класса, снова рассмеялась, памятным движением прикрывая ладошками свои напомаженные губки.

Точно она! Хотя сомнения всё же остаются, поскольку – откуда в ней магия?

Задуматься над этим вопросом мне не дало рассерженное директорское шипение и мягкий, но непреодолимый направляющий импульс, приложенный пониже спины. Хорошо, что японка успела пересечь порог классной комнаты и отойти немного в сторону, а то ситуация в коридоре могла успешно повториться. Только вредная директриса на этот раз не смогла бы всем нам помочь.

– Здравствуйте, дети! – почти одновременно с учительницей «Искусства» вырвалось у влетающего в помещение меня.

За что и получил, пролетая мимо, подзатыльник от Натальи Ивановны, всё же улыбнувшейся моей непроизвольной шутке.

Третье, уже директорское, «Здравствуйте дети!» вызвало лёгкий смех у всех вскочивших с мест одноклассниц с одной стороны, а также два строгих русских и один смеющийся японский взгляды на меня, занявшего стоячее место у своей парты, с другой.

После разрешения устроить десять девчоночьих и одну мальчиковую попки на школьных сиденьях нам официально представили новую одноклассницу, имя которой я уже знал. Дополнительно попросили помочь иностранной новенькой погрызть гранит школьной науки в нашей дружной компании и «прописали» её на пустующей парте за моей спиной. Таким образом, после очередного японского поклона все места в нашем классе оказались заполнены, и я уже не торчал одинокой пальмой на пустынном океанском побережье перед учительским столом.

В общем, занятие искусствами, сопровождаемое явным любопытством моих одноклассниц к юной японочке, пролетело очень быстро. Правда, мрачный взгляд Белой Лады, брошенный сначала на Азуми, а потом периодически задумчиво останавливающийся на мне, внесли некий диссонанс в яркую атмосферу прошедшего урока. Да ещё спина постоянно чесалась не иначе как от обстрела подведенными японскими глазками. Ё-маё, у меня от нашей старосты такой чесотки никогда не было, как от прицельных попаданий нашей новенькой. Но, ощущая напряжение Лады и вспоминая её бурную реакцию на Янтарную Лену, я стойко не реагировал на прицельные самурайские попадания.

Ещё быстрее пролетел обеденный перерыв, на котором вместе со мной за одним столом уже традиционно подкреплялись витаминами и прочими полезностями неожиданно молчаливые Лада и Лена. Обе девушки поочерёдно, в перерывах между подносимыми к губам ложками, бросали многозначительные взгляды то на меня, то друг на друга с так и не понятым мною выражением. Ну и пусть! Не хотелось мне сейчас ломать голову над странным поведением соседок, мешая своему желудку наслаждаться долгожданной нормальной пищей.

Кстати, после отъезда государыни меню столовой снова претерпело изменения – в нём, в дополнение к здоровой пище, опять появилась