Шторм Холли - Тата Алатова

Фрэнк сидел неподалеку, углубившись в чертежи, и выглядел вполне нормально, цвет лица и дыхание были в порядке. Зато на его лице читалось столько страдания, что можно было не сомневаться: Холли достал его до печенок.

– Моего пони, Стюарта Уэльского Восьмого, я завещаю этой противной Мэлоди, пусть поймет, что такое настоящее благородное животное… Мою картину «Веселые слезы» требую оставить моей секретарше Мэри, ведь из-за меня ей пришлось несладко, но после моей смерти она осознает, сколько радости я ей приносил. Все мои деньги я завещаю Тэссе Тарлтон, пусть купит себе вертолет и задорно летает над морем. Фрэнку Райту я завещаю урну с моим прахом, и пусть он хранит ее вечно… И пусть она раздражает его вечно…

– И так уже сорок минут, – поморщился Фрэнк. – Может, мне самому его прихлопнуть? Ты хотя бы разбогатеешь.

– Умираешь? – спросила Тэсса, склонившись над Холли.

– Кажется, моя земная жизнь склонилась к закату, – слабым голосом согласился он. – Я прожил ее ярко и достойно, подарив миру всего себя, но эта звезда не может сиять для вас долго.

– Понятно, – сказала она. – Фрэнк, ты уже обедал? Может, сварить бульон? Ну знаешь, и еда, и польза.

– В морозилке есть курица, – все тем же загробным голосом вставил Холли и громко застонал. – Мои наброски и черновики я завещаю Ньюлинской художественной галерее…

Фрэнк встал и отправился на кухню. Кажется, он был очень рад сбежать подальше от этого страдальца.

– Как там Фанни? – крикнул он оттуда.

– Пока в отключке, – громко ответила Тэсса, растянувшись в кресле.

– Кричите, кричите, – скорбно произнес Холли. – Разве есть кому дело до несчастного художника? Я живу с черствыми, неблагодарными личностями.

– Прости, – Тэсса потянулась вперед, накрыла его лоб ладонью, попыталась вытянуть остатки мигрени. Инквизиторы были слабыми целителями, зато сами восстанавливались быстро, и она попыталась себе представить, что они с Холли часть единого целого. Вряд ли из этого вышло что-то толковое, но он, по крайней мере, притих.

Кажется, задремал.

Тэсса какое-то время просто сидела неподвижно, потом заскучала, вспомнила про «Расследования» в кармане и свободной рукой достала газету.

Развернула на коленях, стараясь не шуршать бумагой, пробежала взглядом по заголовкам, нахмурилась, осторожно встала и прошла на кухню.

Фрэнк размораживал курицу в микроволновке, бездумно глядя в окно.

– Погляди-ка, – предложила Тэсса, разложив «Расследования» на столе.

Он навис над газетой, читая.

– Что там? Что там? – тут же влез Холли, которому без зрителей болеть было невмоготу. Он и минуты не пролежал один, тут же последовав за всеми. – «Как я украла жениха. Откровения главного редактора», – прочитал он вслух. – Фу, какая пошлость. «Интервью с Кевином Бенгли: мне бесконечно жаль Фанни…» Это еще что за чушь?

– «Все мы ждем пьесу Фанни, которая обещает стать самым культурным событием в Нью-Ньюлине этой осенью, – Тэсса тоже начала читать вслух. – Изданию стало интересно, как чувствует себя бойфренд молодого драматурга, не ощущает ли он себя заброшенным, пока его девушка занята творчеством…»

– Да ради всего святого, – рассердился Холли. – Творчество – наивысшая цель любого разумного существа. Все бойфренды должны молча подвинуться в сторону…

– Это не Камила писала, – сказал Фрэнк.

Тэсса вскинула на него любопытный взгляд:

– Что? Теперь ты чувствуешь ложь еще и в письменной речи?

– Ну он же у нас опытный читатель, – ввернул Холли.

– Камила бы никогда не стала брать интервью у Кенни. Она считает его ничтожеством.

– Тоже мне. Камила всех считает ничтожествами, – фыркнула Тэсса, скользнула глазами по строчкам вниз. – А вот, кажется, и причина, по которой всем сегодня так плохо: «Фанни ищет себя, и это на самом деле хорошо. Учитывая, что у нее множество комплексов из-за внешности, для нее будет невероятной удачей состояться хоть в чем-то. Если честно, я считаю ее пьесу глупой и претенциозной, но мне так жаль бедняжку, что остается только поддерживать ее, что бы она ни делала. Наши отношения вообще построены на жалости с моей стороны и страстной любви с ее…» Какая подлость! Кенни бы никогда такого не сказал.

– А Камила этой ночью была занята куда более интересными вещами, чем газета, – согласился Фрэнк.

– И она всегда знала, где остановиться, чтобы не расстроить Фанни слишком сильно, – кивнула Тэсса.

Холли посмотрел на газету с отвращением.

– Тот, кто это сочинил, и сам покрыт комплексами с ног до головы, – заявил он. – Человек не станет приписывать другим то, чего нет в нем самом. Ох, бедняжка в этой истории вовсе не Фанни, а наш таинственный аноним. Страшно представить, какая сильная обида заставила его сотворить такое. Я думаю, – он одухотворенно возвел глаза к потолку, – горчичные зернышки, ведущие к пропасти. Так должна выглядеть картина про обиду. Однажды ступив на этот путь, в итоге ты разобьешься о скалы.

Тэсса погладила его по волосам:

– Ну какой умный мальчик. Здесь, кстати, и про нас написано, внизу. «Как Тэсса Тарлтон пытается собрать одного идеального мужчину из двух обыкновенных».

– Кто обыкновенный? – не понял Холли. – Да у нас даже дубина – яркая индивидуальность.

– «Идеального мужчину в Нью-Ньюлине найти сложно, тем более такой сильной женщине, как Тэсса Тарлтон, привыкшей во всем быть главной. Но наш мэр не сдается. Ведь можно, как конструктор, собрать себе любимого из двух относительно подходящих экземпляров. Как мы понимаем, Фрэнк Райт попал в ее гарем благодаря своим выдающимся физическим данным. Злодейская внешность и гора мускулов – ах, это настоящий плохиш, перед которым сложно устоять британским леди. И пусть Фрэнк не блещет умом, зато наверняка отличается завидным темпераментом. Что касается Холли Лонгли с его хрупким эльфийским очарованием, то он, очевидно, призван закрыть духовные потребности Тэссы. Даже инквизиторам иногда хочется с кем-то поговорить по душам. Если сложить этих двух мужчин вместе, то получился бы отменный возлюбленный. Но пока наука до этого не дошла, Тэсса довольствуется тем, что нашлось под рукой…»

– Эльфийское очарование, – Холли засмеялся, совершенно довольный. – Как это проницательно!

Фрэнк удрученно покачал головой, притянул к себе Тэссу и поцеловал ее в макушку. Она привалилась к нему – сильному, теплому, надежному. Постояла так несколько минут. Холли, подперев подбородок рукой, смотрел на них с благожелательностью сельского священника, собирающегося благословить пару.

Звякнула микроволновка, сообщая, что курица разморожена.

Тэсса с сожалением отлепилась от Фрэнка, смяла газету и выбросила ее в мусорку.

– Я думаю, Мэри Лу и сама не рада, что выкинула такое, – заметила она и достала из шкафа луковицу. – Во-первых, она тоже пострадала от вопля Фанни. Во-вторых, у нас секреты в шкафах долго не держатся. Совсем скоро все вокруг поймут, что вовсе не