Первородный. Цена магии - Евгений Валерьевич Решетов

Стоило войти в клуб, как я оказался в ярко освещённом вестибюле, где ко мне мигом подскочил расторопный седовласый мужчина с длинными, поникшими усами и выправкой военного.

— Добрый вечер. Полагаю, вы сударь Горин?

— Он самый. Приятно, что меня уже узнают в лицо, — усмехнулся я, прекрасно понимая, что мою внешность этому человеку описал Воронов.

— Э-э-э… — протянул немного смешавшийся усач и следом просто добавил: — Прошу за мной. Барон Воронов уже вас ожидает.

Мужчина повёл меня по роскошному коридору с красной ковровой дорожкой и висящим на стенах разнообразным оружием.

По пути мы миновали приоткрытую белую дверь, за которой раздавался звон бокалов и чванливый смех. Любопытство буквально заставило меня глянуть в щёлку между дверью и косяком. Внутри в роскошном зале пили шампанское и играли в азартные игры молодые аристократы. И я в своей потасканной одежде смотрелся бы среди них так же уместно, как огромная лиловая бородавка на носу юной, нежной принцессы.

Усач привёл меня в уютный подвал с дубовым паркетом. Под арочным потолком из красного кирпича ярко горели золочёные люстры, а вдоль дальней стены выстроились деревянные манекены.

В подвале меня поджидали лишь двое: барон Воронов и длинноволосый худощавый молодой брюнет с бородкой клинышком. Оба аристократа восседали за круглым столиком, потягивая шампанское из высоких хрустальных бокалов.

Брюнет полупьяно улыбался и сверкал хмельными весёлыми глазами. А его дорогой серый сюртук с серебряными пуговицами украшало влажное пятно.

Воронов же, в отличие от брюнета, был абсолютно трезв. Барон то и дело нетерпеливо косился в сторону лестницы, ведущей в подвал.

Глава 26

Воронов первым увидел меня и тотчас выдал, столкнув брови над переносицей:

— Сударь Горин! Вы заставляете нас ждать!

— Вот-вот, — расслабленно поддакнул его разрумянившийся компаньон, закинув ногу на ногу. — А вы совсем не прелестная особа, дабы мы ожидали вас.

— Но все же вы ожидали меня, судари, — пожал я плечами и услышал поражённый вздох своего проводника.

У него чуть ус не отклеился. Он-то, наверное, привык чуть ли не к преклонению перед высшими аристократами.

— Степан, ты можешь быть свободен! — махнул ему рукой Воронов, пронзив меня крайне недружелюбным взглядом.

— Постой, постой, Степашка, через четверть часика принеси нам ещё бутылочку шампанского, непременно охлаждённого! — попросил усача брюнет, бросив на меня задумчивый взгляд.

Простолюдин поклонился и покинул подвал.

— Горин, вы своей смертью точно не умрёте, — сокрушённо покачал головой барон, подняв со стула свой благородный зад.

— Благодарю за столь высокую оценку.

— А он и вправду остер на язык, как ты и говорил, Николай, — усмехнулся брюнет и отсалютовал мне бокалом. — Безумству храбрых поём мы славу. Или вы всего лишь играете на публику, Горин?

— Время покажет, сударь…

— … Гранецкий Михаил Львович, — представился тот и сделал глоток, скривился от отвращения и швырнул бокал об стену. Он с жалобным звоном разбился на десятки мелких кусочков, рассыпавшихся по полу. — Не люблю пить тёплое шампанское.

— Так пил бы вино, — хмуро бросил ему Воронов.

— К сожалению, я вынужден следовать местной традиции и довольствоваться шампанским, — тяжело вздохнул Гранецкий и мечтательно добавил: — Эх, сейчас бы в кабак на Мясницкой. Вот там веселье, так веселье. Пиво льётся рекой, а водочку кушают так, словно не надеются дожить до завтра.

— У нас есть дела поважнее, чем лакать пиво, — оборвал его барон и сказал мне, кивнув на брюнета: — Михаил может управлять костями, поэтому он в качестве одного из секундантов будет присутствовать на вашей дуэли. Именно от его навыков будет зависеть жить вам или умереть, ежели фон Браун сломает вам пару важных костей.

Я другими глазами посмотрел на Гранецкого. А тот ответил мне задорным подмигиванием и широкой пьяной ухмылкой.

— Полно вам, Горин. Не глядите на меня так скептически. Моими услугами пользовался сам князь Соболев. И как вы видите, он жив.

— Вот я как раз давненько не видал его на публике…

Гранецкий захохотал, широко разевая рот с ослепительно-белыми зубами.

— А он мне нравится! — бросил отсмеявшийся брюнет сосредоточенному Воронову.

— Рад за тебя, — едко ответил тот и приглашающе махнул мне рукой. — Начнём с сабель. Фехтование — самое слабое место фон Брауна. Горин, обрадуйте меня и скажите, что вы имеете хоть какой-то навык обращения с подобным оружием. И-и-и? Чего вы молчите?

— Нечем порадовать, вот и молчу, — проронил я, двинувшись за бароном. Тот направился к стене, увешанной разнообразным оружием.

— Та-а-к… вероятно, этот пункт мы пропустим? — мрачно спросил он, поправив стянутые в хвост белокурые волосы.

— Нет, давайте попробуем, — поколебавшись, сказал я, хотя внутри меня горела уверенность в том, что прежний Ян вряд ли занимался фехтованием.

И я не ошибся…

Буквально через пять минут учебного боя с бароном, он в очередной раз выбил из моей руки саблю и грустно подвёл итог, опустив оружие:

— Горин, вам только кочергой орудовать, ей-богу! Вас мальчишка с прутиком порубит, как крапиву.

— Но-но-но, не так уж я и плох, — чуть хрипловато выдал я, разгорячённый боем. Да ещё и разозлённый правотой Воронова.

Сабля действительно совсем не слушалась меня, а мышцы ныли из-за непривычной работы. Даже запястье начало похрустывать.

— Если так дальше пойдёт, — подал голос лыбящийся Гранецкий, — придётся в качестве оружия выбрать язык. Уж им-то сударь Горин может хорошо уколоть. Ха-ха…

Хотелось огрызнуться, но я не стал этого делать, поскольку понимал частичную правоту насмешки Михаила. Мне и вправду впору брать в качестве дуэльного оружия какую-нибудь дубину. Хотя я и тут имею все шансы проиграть. Фон Браун выше меня, сильнее и руки у него длиннее.

— Надеюсь, револьвером вы владеете лучше? — спросил