Третий слева - Олег Мир

новой силой начнет уничтожать людей. И что не менее важно — я поступлюсь принципами, а там и не замечу, как начну искать компромиссы и, как итог, предам цель своей жизни. Сломаюсь…

Я проскрипел зубами. Клинок сам выскользнул из ножен, ведя руку вверх. К Беззу все это, я должен убить тварь. Уверенно приблизился к валяющемуся в лохмотьях телу, остановился в двух шагах, глянул на перестукивающего деревяшками стража. Перехватил клинок двумя руками, разбежался и прыгнул, под топот деревяшек, полный безрассудности и отчаяния рывок. Лезвие рассекло черную ткань стража и после врезалась в тело, закутанное в тряпье. Брызнула кровь. А я со всей возможной скоростью развернулся, готовясь принять смертельный удар от монстра.

Шум дерева по булыжникам стих, а из черного балахона, как последний удар сердца, упал обрубок черной руки. Фигура в плащ тихо скрипнула и прыгнула, я взмахнул клинком, и рассёк воздух, спустя миг услышав плеск воды. Тварь ушла. Вот и пойми теперь, по доброй воле оно защищало хозяина или нет. Да и плевать, собственно говоря.

Посмотрел на деревянный обрубок. Забрать, что ли, для Мела, а то с трофейной головой не сложилось. Мысль глупая, от того и не получила воплощение в виде действия. Подобрав лампу, побежал догонять парней. На душе просветлело, несмотря на весь пережитый ужас.

По коллектору бродили весь остаток дня. Я чудовищно проголодался и устал. К тому же Михлану становилось хуже и хуже, и я серьёзно волновался за здоровье друга. А еще дико раздражало постоянное нытье Скопа об упущенных деньгах, даже окрики не помогали.

Оказалось, выбраться из подземного города — это задача на удачу и смекалку, когда твой основной проводник мертв. Скоп старался, но выходило плохо. Почему-то вариант с отсутствием проводника мы не проработали совсем. Казалось, опасность таилась на всем пути нашей авантюры, но не в финале под землёй, когда все закончится. Почти все найденные нами выходы были или заделаны решёткой, или же заперты увесистыми замками.

Но все-таки удача нам улыбнулась в виде дряхлого деревянного люка. Выбив ненадежное препятствие жердью, мы-таки оказались на поверхности под властью пьянящего чистотой воздуха. Я без всякого сожаления избавился от провонявшей куртки, и сапоги бы со штанами выкинул, но бродить с голым задом как-то совсем позорно. Да и ноги надо беречь, в городе битого строительного мусора в преизрядном количестве.

— Где мы? — спросил Скоп, вертя головой. Спустившиеся сумерки изрядно усложняли ориентирование на местности.

— Вроде квартал Звонарей, — не слишком уверенно проговорил Сэмс. — Давайте пока прямо, я потом скажу, куда свернуть.

Мел и Сэмс подхватили полуживого Михлана, поднырнули под плечи и потащили вперед. Сам же раненый едва передвигал ноги. Прошли мы не больше двух десятков шагов, как из-за угла выскочил десяток легионеров. Их сержант наорал на нас, хотел было арестовать, но после передумал, увидев, настолько мы в плачевном состоянии. Лишь приказал валить по домам и носа не высовывать.

Следом нас задержал отряд стражников из патруля. Меня узнали, поэтому отпустили, пусть и с большой неохотой. В городе творился сущий бедлам. И я практически не сомневался, что наша авантюра дала ход пугающим событиям. В таком положении нам уже точно не добраться до лекаря. Рано или поздно кто-то заломит руки и отправит в камеру, если, конечно, раньше не прирежет.

— Давай сюда, — скомандовал я, показывая на недостроенный дом, с виду походящий на трактир.

Внутри нашли более-менее обустроенную комнату с топчанами, плохо сколоченным столом и парой ящиков, явно используемые в качестве стульев. Ночлежка для строителей, как есть. Уложив Михлана на циновку и отдышавшись, я распорядился:

— Ждите тут, я поищу лекаря, — и двинулся к выходу, как окрик Сэмса остановил меня.

— Я лучше знаю город, пойду я, — спорить глупо над очевидными фактами, а подвергать опасности жизнь друга из-за своей гордости — это последнее дело.

Я глянул из окон на спокойно идущего Сэмса. Бежать сейчас — не самый надежный способ добрать куда-либо, скорей верный шанс привлечь ненужное внимание. Парень вернулся относительно быстро, Мел только-только начал дремать, а Скоп злится на всех сразу. Он ворчал, сверлил нас взглядом и, кажется, собирался то ли кинуться в драку, то ли убежать.

— Что у вас случилось? — спросила молоденькая и до крайности симпатичная девушка в коричневой хламиде, едва войдя в комнату. Невысокая, с мягкими чертами лица и цепким взглядом, она явно представляла орден сестер милосердия.

— Раненый, — глуповато ответил я, все из-за усталости. Мысли путались, не хотели собираться в некую стройную цепочку.

— Это я вижу, — девушка присела возле стонущего Михлана, положила руку на лоб и тихо запела некий мотив. На миг прервавшись, сказала, — все плохо, но я помогу. И чего это у вас воняет?

Я устало привалился на какой-то ящик, обтер лицо ладонями и прикрыл глаза. Отвечать на очевидные вопросы не хотелось, а хотелось спать, но нельзя. Плечо ныло, в ногу колол какой-то выступ, но все эти неудобства не смогли помешать мне расслабиться.

— Эй ты, морда, помоги разрезать рубаху. Ну от вас и воняет. Так, держи его, да не дыши ты на меня. Мелкий, принеси воды, через квартал найдешь бочку. И тряпок захвати каких-нибудь чистых у местных баб. Серебро только оставь им, не ворье ведь. Так, мой хороший, ротик открываем. Ага, глоток, еще один, вот умница. Эй, мордатый, отойди от меня, воняет же, — сестра милосердия отдавала приказы не хуже заправского сержанта и с той же непоколебимой уверенностью в их исполнении.

— Мел, как обстановка? — не открывая глаз, спросил я.

— Не знаю. Все снуют туда-сюда, суетятся. Но к нам вроде никто не бежит, — насквозь усталым голосом проговорил он. — Сестра, что в городе происходит?

— Массовая облава на бандитов, ловят всех, кто хоть как-то был замечен в преступной деятельности, — с неким даже задором проговорила юная лекарка, словно участвовал в девичьей забаве, — вот нас и выпустили в город, чтобы лечить таких как вы. Меня даже один раз изнасиловать попытались. Но я им черенки то… только вы это наставнице не говорите.

В то, что сестры милосердия могут за себя постоять, знали все, даже пропившие последние мозги докеры. Нападать на них — это как бить Одарённого палкой по спине, восхваляя Беззликого. Крайне