Я, два вампира и дракон - Элис Айт

смотреть на кровавые потеки на лице Марко и на следы от его зубов на теле мертвеца, но маску Квинта Росция Галла узнала сразу. Козимо слишком восторженно отзывался о своем изобретении, чтобы так легко о нем забыть. А если уж инквизиторы взяли колдуна, то наверняка выжали из него все, что могли.

Правда, в ту секунду меня это волновало меньше всего.

Стоявший спиной ко мне Костя до сих пор не сдвинулся с места. Сгорбившись и не издавая ни звука, он прижал обе руки к своему боку и застыл, будто статуя.

Так как Костя был вампиром, это могло значить что угодно. Однако первое, что пришло в голову: «Он смертельно ранен». Мужчина, в которого я влюблена, закрыл меня от пули и теперь умрет из-за этого.

Тереза продолжала требовать от меня объяснений, но она могла хоть обораться: мне было бы плевать, даже начни небеса проливаться огненным дождем. Я ринулась к Косте.

Лишь бы только рана была плевой, пожалуйста, Боже, пожалуйста…

Увидев залитый красным пиджак, я чуть не упала в обморок. Ткань настолько пропиталась кровью, что та каплями падала вниз, в траву, окрашивая ее в бордовый цвет. Я не была сильна в вампирской анатомии, да и в человеческой тоже, если уж откровенно, поэтому решила, что пуля, должно быть, попала куда-то в артерию. А раз так, то дело плохо, очень плохо.

Я положила ладони поверх Костиных и надавила на них, чтобы кровь перестала литься в таких диких объемах. Все руки вампира были перепачканы красным, и то же самое сразу произошло с моими. Голова сразу закружилась – я никогда не могла похвастаться крепкими нервами. Отчасти чтобы пугающий вид ушел из поля зрения, отчасти не понимая, как вообще Костя при такой ране держится на ногах, я подняла взгляд к его лицу.

И осознала, что это следовало сделать раньше, до того как хвататься за рану.

Кожа у Кости стала белой, как лист бумаги, настолько прозрачной, что сквозь нее отчетливо проступали синие жилки. Нижнюю губу прикусывали, оставляя на ней алый след, два длинных вампирских клыка. Но самое страшное – глаза. Огромные, кроваво-красные, они блестели, уставившись на меня.

Я не отшатнулась. Как можно было? Это же любимый мужчина, которому срочно требуется помощь!

А зря.

Я успела заметить мелькнувшие перед глазами клыки и ощутить лед рук на коже. Затем все кувыркнулось, и шею вспышкой пронзила боль.

На мое сознание после этого словно накинули занавеску. Я продолжала что-то ощущать, но отстраненно. Так, будто это не по моей шее лилась собственная горячая кровь. Будто это не меня уронили на землю, когда Марко с грязной руганью оттаскивал от меня брата, и не надо мной с оханьями склонялась Сибилла, зажимая рану.

Я читала, что вампиры одновременно с укусом вбрызгивают жертве в кровь какой-то токсин, который вводит ее в состояние бессилия, чтобы она не сопротивлялась, но раньше мне, естественно, никогда не приходилось испытывать это на себе. В тот миг я поняла, что никогда не повторила бы произошедшего. Беспомощно лежать на траве, видеть, как над деревней в звездном небе, изрыгая пламя, мечется дракон, уже нашедший брешь и охотящийся на колесничих, знать, что тебя пытался убить любимый мужчина и что по твоей вине сейчас перебьют многих высших из деревни, было кошмарно.

Позже мне с трудом верилось, что я отдала такой приказ. Но в тот момент я не сомневалась, что сейчас умру. А раз так, то обязана перед этим защитить существ, чьи жизни мне опрометчиво вверили договором с Серенитой.

– Леонард, – прошептала я, с трудом шевеля одеревенелыми губами, чтобы вытащить из рукава последний припасенный козырь. – Вышвырни отсюда инквизиторов.

Раздавшийся из замка зловещий смех было слышно даже в саду. Между деревьями мелькнула тень демона, и после этого я погрузилась в спасительный сон.

Глава 34

Я лежала в огромной кровати прадеда под тенью балдахина и смотрела в расписной потолок с лепниной а-ля барокко. Шея болела – невозможно ни повернуть, ни дотронуться, хотя меня поливали из друидской чаши, взятой из сокровищницы, и трясли надо мной еще чем-то якобы исцеляющим оттуда же. Я была уверена, что хоть сколько-то сносно себя чувствую не из-за этой древней ветхости, а благодаря какао Сибиллы.

Прорицательница провела со мной весь день, прошедший с ночного нападения. Сама недавно пострадавшая от вампиров, она отпаивала меня горячим напитком с сумасшедшей дозой сахара и следила за тем, чтобы я лечилась. По ее словам, я потеряла не так много крови и уже должна встать на ноги, и Сибилла не понимала, почему этого до сих пор не произошло.

Причина была элементарной. Я не хотела на них вставать.

За сегодня у этой кровати перебывал весь совет Серениты, распекая меня с разной степенью адекватности.

Тереза скрупулезно, по пунктам, перечислила мои ошибки, затем выдала настолько же дотошно составленный список лекарств и упорно заставляла Драгана «слетать» до аптеки, пока раздраженный дракон ее не выставил с угрозой что-нибудь подпалить.

Беатриче просто была в бешенстве, таком, в каком может находиться только темпераментная итальянская женщина. Ее выставил Марко. Он был не из тех, кто станет терпеть женскую истерику, а ему огульно перепало за то, что его братия, то есть вампиры Лоренцо, держала ореаду взаперти без доказательств ее измены.

Когда Беатриче ушла, мы поделились друг с другом досадой на тему того, что Тереза и Лоренцо решили ее выпустить, не проверяя зовом крови. Вот кому не помешало бы кровопускание, пусть нимфа хоть сто раз невиновна. Но Тереза настаивала на том, что хватит уже крови, достаточно и того, что чуть не прикончили ни в чем не повинную Сибиллу. Поразительно, что в этом случае трое советников проявили редкое единодушие…

Как ни странно, больше всего сочувствия ко мне проявил Лоренцо. Под конец старый вампир вообще похвалил меня за идею заранее вызвать демона и придержать его на тот случай, если что-то пойдет не так, иначе мы бы вчера не одержали верх. Мы даже засомневались, не очередной ли это засланец в заколдованной маске, но сегодняшний Лоренцо был настоящим. Правда, Сибилла все равно его выставила. Просто потому, что ей тошно на него смотреть.

Потом ушла и сама Сибилла: в лавке ее ждали дела. Ко мне заглянул Драган, неловко пошутил на тему того, что я неправильно использую трехспальную кровать, и в конце концов тоже скрылся на втором этаже – хотел подготовиться к ночному облету.

Я осталась в прадедовской