Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая - Инди Видум

но злобные завистники меня уничтожили. Не совсем, правда, я оказался слишком талантлив, чтобы умереть. Я избранный. Тебя тоже убили, не так ли?

— Предположим.

Наверное, у меня было слишком озабоченное лицо, потому что Ден, что Тимофей уже полностью отвлеклись от разглядывания Сысоева и пытались выяснить, кто же мне звонит. Девушки же не столько беспокоились о том, кто со мной решил связаться, сколько, не услышал ли кто звонок. Они озирались по сторонам и знаками показывали, что уже насмотрелись на не слишком привлекательное зрелище. Я бы мог их успокоить, сказав, что звонок остался внутри защиты, но пока я говорю по телефону, слышит меня только собеседник.

— Я не буду ничего предполагать. Если ты знаешь мое настоящее имя, будет справедливо, если я узнаю твое.

— Мое имя Ярослав. Другого не будет. Я уже часть этого мира.

— Твоя наивность умиляет, Ярослав. Ты считаешь, что в этом мире ты в безопасности. Ты ошибаешься. Ты даже не знаешь, но на тебя уже устроили охоту. Тумановы встроили тебя в свои планы. Тебя используют — и выбросят.

— А вам что за печаль?

— Ты мне мешаешь. Мы с тобой из одного мира, должны держаться вместе, должны помогать друг другу, — вкрадчиво сказал он. — Если бы ты не вмешался, то я уже был императором.

— А где был бы я?

— Ты решил держаться Тумановых? Глупо, Ярослав. Пока ты на их стороне, ты все время в опасности. И от меня, и от них. Даже сейчас, когда ты любуешься на тело Сысоева.

— Вот уж на кого я не любуюсь.

— Хорошо, смотришь, ощущая удовлетворение от прекрасно сделанной работы, — согласился он. — Но Сысоев должен умереть. Сними с него стазис, пусть закончится то, что начал я.

Голос обволакивал, внушая необходимость делать то, что нужно Накреху. И это только по телефону. Возможно, при личной встрече все будет еще хуже. Сейчас же меня пугало куда больше, что для него проницаемы не только защита школы, но и моя невидимость. Если он знает, где я сейчас, значит, он меня видит. Значит, в моих заклинаниях есть дыры. В то время как я не только не чувствую чужого вмешательства, но даже не знаю, где наблюдатель. Хотя… Я повернулся к окну. Только через него нас сейчас видно. Но в каком из зданий сидит наблюдатель, я бы с ходу не сказал.

— Оглядывайся, оглядывайся, все равно не углядишь, — хохотнул мой собеседник, тем самым подтверждая, что меня прекрасно видит. — Можешь еще девочек своих привлечь. Говорят, девочки наблюдательнее мальчиков. Может, и правда. Они хоть по сторонам смотрят, а твои мальчики — только на тебя. Или ты специально таких мальчиков подобрал? Девочек же тебе назначили. Девочек ты не выбирал.

Он неприятно захихикал.

— Ярослав, вернемся к тому, что ты мне нравишься. У тебя родная мне магия, и прешь ты хорошо, щелкая по носу зажравшиеся старые кланы. Я с удовольствием наблюдаю за твоими стычками со всеми местными дурачками. Но я могу обойтись и без такого развлечения, если ты и дальше будешь путать мне карты. Убей Сысоева, — уже жестко потребовал он.

Вместо ответа я захлопнул дверь, восстановил на ней запор и дал Дену знак поставить на место сигналку.

— Вы хотите меня подставить, Накрех? Вы же понимаете, что, когда найдут труп, сразу подумают на меня. А выяснять правду хорошо умеют даже местные дурачки. Я понимаю, что вам мешаю и вы решили устранить меня с помощью чужих рук, если уж своими не получается. Но это слишком топорная попытка.

— Мальчик, я своими руками тебя не пытался устранять, — опять захихикал он, тоненько и необычайно противно. — Пока не пытался. Наоборот, именно ты помог мне устранить мешающих людей, тем самым решив некоторые организационные вопросы. Но сейчас я от тебя требую полного подчинения, если хочешь остаться в живых. Потому что, если я разозлюсь и возьмусь за тебя сам, не останется мокрого места ни от тебя, ни от столь тщательно оберегаемого тобой твоего клана. Мне это сделать — раз плюнуть.

— Вы мне угрожаете?

— Да ни боже мой, угрожать тебя, — насмешливо ответил он. — Я тебя предупреждаю. Ты играешь либо на моей стороне, либо против меня, третьего варианта нет. И игрок ты так себе, если честно, поскольку твои трепыханья для меня — как у рыбки в аквариуме — ограничены объемом аквариума и прекрасно видны со стороны. Конечно, рыбка может временно спрятаться в водорослях, но я и искать ее не буду, просто солью воду, и тогда сдохнет не только разозлившая меня рыбка, но и остальные, кому не повезло оказаться с ней в одном аквариуме. Ты все понял?

— Я все понял, кроме одного. Откуда у вас эта трубка?

— Откуда, откуда. Умные люди прекрасно понимают, откуда дует ветер, и делают правильный выбор, присоединившись к сильнейшему.

— Что с Варсонофием?

— С кем? У тебя там, часом, не раздвоение личности? Учти, что я прекрасно знаю, что волхва изображал из себя ты сам. Талантливо изображал, признаю. Но спрашивать у меня, где твоя иллюзия, — это как-то странно, не находишь?

— Я спрашивал про того, кому я давал телефон.

— Не знаю, кому ты давал, но телефон оказался в правильных руках. Теперь ты в любой момент можешь связаться со мной, а я с тобой. Это удобно, признаю. Твои артефакты — одна из причин, почему я решил оставить тебя в живых.

Он говорил слишком много и убедительно. По всему выходило, что я не просто ему мешаю, а он не знает, как со мной справиться, чтобы себя не выдать. Да, сейчас мы перед ним как на открытой ладони, но, стоит нам вернуться в блок, и Накрех опять ничего не сможет видеть. Или он будет видеть и там? Для мага, пробившегося через мою невидимость, нет ничего невозможного. Он старше меня минимум на сто лет, и все эти сто лет занимался тем, что совершенствовал свои магические навыки. Значит, для начала надо разобраться, как он вообще заметил меня через невидимость, понять, где возможна дыра в моем заклинании.

— А чего, собственно, вы хотите достичь? Чтобы мне было понятно, насколько выгодно к вам присоединиться?

— Я думал, ты умнее, Ярослав. Я тебе вот только что сказал, что хочу стать императором. Я уже почти подошел к вершине, осталось сделать