Лозоходец - Айлин Лин

мне ростом, широкий в плечах, хмурый мужик. И его полная противоположность – Ульяна, его жена. Невысокая хохотушка, глядя на которую вспоминал Трындычиху из старого фильма. Даже платок на голове она повязывала также. Их сыновья: Максим и Ромка. Они старше наших детей, должно быть, уже сами обзавелись семьями. Живы ли? Благополучны? Разговоры смолки, не одного меня терзала эта мысль.

К ночи мы заплутали, перепутав поворот, и остались ночевать на берегу какой-то мелкой речушки, а поутру отыскали ближайшее село, где нам и подсказали правильный путь.

Наконец, пыльная дорога привела нас к Светлой речке. Большая деревня вела свою обычную жизнь. Во дворах мужики уже готовили инструмент к посевной, бабы разговаривали с соседками, перекрикивая друг друга через забор, ребятня играла на улице, звонко хохоча. Под ногами путались мелкие шавки, увязавшись за грозным Алтаем и заливая лаем всю округу.

Насколько мы сумели с Дашей вспомнить, дом Михаила был на другом конце села, ближе к лесочку. Измождённая наша лошадка потихоньку трусила по главной улице, а люди с любопытством выглядывали из-за плетней.

– Смотри, Егор! – указала мне Даша на высокий забор с резным навершием. Точно, его делал сам Михаил.

– Приехали! – обрадовались дети.

– Ну-ка, – прикрикнул на них отец, – не галдите. Не то скажут, зачем нам такие неслухи нужны.

Ребятня притихла, а мы остановились у калитки. С биением сердца постучался я в ворота.

Глава 44

Во дворе раздался визгливый лай мелкой собачонки, а потом мы услышали, как хлопнула дверь дома. На калитке щёлкнул засов, и она отворилась. Перед нами стоял Михаил, ещё не до конца поняв, кто перед ним. Потом в глазах промелькнуло узнавание, и он, широко улыбнувшись, шагнул к нам:

– Егор! Даша! Как вы здесь?

Последовала череда объятий и рукопожатий, бессвязные приветствия.

– Что это я вас на улице держу? Скорее в дом! Ульянка как обрадуется!

С таким же шумом и гамом завели телегу во двор, прошли в дом, где всё снова повторилось.

Эмоции подугасли только за столом, куда усадили нас хозяева, накрыв сверх всякой меры. Дети сосредоточенно жевали, мы же теперь перешли к беседе.

– Так что у вас случилось? – Ульяна подсела ближе к Даше, подкладывая ей самые вкусные кусочки.

От Михаила не укрылось, что мы приехали со скарбом.

– Горе у людей, вот что, – перебил он её, – кто же пустится на сносях в такой путь. Говори, Егор, – кивнул мне хозяин, – погорели или ещё какая напасть?

И пусть своего шурина я знал не так долго, но только с положительной стороны. Довериться его семье нам придётся, как ни крути. Потому рассказал всё, ничего не тая. Заметил, как Ульяна утирала слёзы. Михаил стал мрачнее тучи.

– Знакомо нам это всё не понаслышке. Ромку, старшого тоже упекли.

– За что? – вскинулась Даша.

Ульяна залилась слезами.

– В том-то и дело. Так же как у вас хозяйство справное было, только соседу больше приглянулось. Они с женой в Кедровке жили. Приехали ночью, забрали его, и дело с концом, – рассказал Михаил.

– М-мы д-даже не знаем к-куда, – всхлипывая, добавила Ульяна.

– Дом забрали, – нахмурился шурин, – хозяйство, всё до последней нитки. Жена Ромкина, Люська с дитём малым к Максиму кинулась, неподалёку тот живёт. Приютили её вместе с ребёночком. Мы хотели к себе забрать, только сын сказал, у них места хватает. Вместе теперь хозяйство ведут. Люська боится уезжать, всё ждёт, что Ромка вернётся. Надеется. Эх, – махнул он рукой и отвернулся.

Даша украдкой утирала слёзы, дети притихли, отец понурился.

– Оставайтесь, – шумно высморкавшись, сказала Ульяна, – места всем хватит. Мы, видите, одни остались. Максим своим хозяйством живёт. Оставайтесь. И Мише подмога будет, вон у вас мальчишки славные какие. А то ж и на пашне, и по дому – всё один.

– Дело Уля говорит, – поддержал Михаил.

Он вышел истопить баню, и отец вместе с любопытными детьми пошли за ним.

Ульяна захлопотала по дому:

– Даша, сейчас постель постелю, приляг, с дороги устала.

Жена облокотилась на меня. Всё это время мы держались, стараясь не раскисать. В домашней же обстановке на плечи навалилась неимоверная усталость. Я сам, после сытного обеда клевал носом.

Мы дождались, пока баня будет готова, помылись и Даша с детьми уснули.

Я сидел во дворе, наслаждаясь чистотой, запахом пара и дубового веника, что шёл от тела. И думал о том, что смог уберечь семью, и тот сон, где сгорел наш дом, где умерли все мои близкие, не сбудется. Рядом отец смолил папироску. Михаил вынес нам квасу:

– После баньки самое оно, – протянул кружку старику, – ты, Егор, заняться чем хочешь?

– Думал в город податься, работу искать.

Он недолго помолчал:

– Может, обождёшь? Документы у тебя не фальшивые, да только мало ли… Тут любого шороха опасаться начнёшь.

– Нам деньги нужны. Не всё же на вашей шее сидеть. Дом поставить, хозяйством обзавестись.

– Эк брат. Где же такую работу найти, чтобы сразу и на дом хватило?

– Почему сразу? – ответил я. – Подкопить, может, участок подыщется.

– Тоже дело. Мужик должен сам всё поднять. Ну, если твёрдо решил, действуй. До города тут недалеко, с подводами можно добираться. А за Дарью не переживай, присмотрим, как и за ребятишками. Ты откуда смугленьких взял?

Пришлось поведать ещё и историю появления в нашем доме Самира и Равиля.

– Мать честная, – покачал головой Михаил, – нахлебались горя мальчишки. Сколько их таких беспризорников осталось.

Беседа постепенно угасла, усталость брала своё, Ульяна приготовила всем постели, и мы с удовольствием завалились спать, хотя только начало вечереть.

Утром все вместе позавтракали, Михаил подобрал для меня пару хороших рубашек, куртку и штаны. Не идти же в своих обносках работу искать. Отец хотел довезти до города, но я отказался. Путь сюда сильно вымотал старика.

– Не боись, – проводил меня до ворот шурин, – дорога здесь одна не заплутаешь. Час-полтора и в городе будешь, да тут много кто едет, подбросят.

Мы пожали руки, и я отправился на поиски работы.

Свердловск был людным, шумным и, как всякий большой город, грязным. Народ бестолково толкался по улицам, спеша по своим делам. Я шёл по переулкам и проспектам, глядя по сторонам. Куда податься? Пробовал спрашивать у местных, только без толку. К полудню какая-то извилистая улочка вывела меня на здешний рынок. Я бродил, с любопытством разглядывая товары. Было шумно и душно. Хлипкие лотки стояли тесно друг к другу, накрытые матерчатыми, изношенными и дырявыми кусками ткани от солнца. Народ толкался, как в муравейнике. Чего тут только не было. От серных спичек до мебели.