Огненная волчица - Александра Волк

идея выглядела заманчивой: переждать потасовку в укрытие под полом, без окон и с прочной дверью. Мари вздрогнула от рычания, изданного, по-видимому, Своли. Он нервничал в отличие от Лерана, мотал мордой из стороны в сторону и переминался с лапы на лапу. Молод слишком, не опытен и контролирует себя хуже. Так еще и я поддалась панике и по примеру волка заозиралась по сторонам, да толку маловато: четыре стены, четыре угла, два окна и между ними деревянная тумба с ящичками. Тумба? Я вновь посмотрела на единственный предмет мебели. В ней, конечно, не спрячешься, зато за ней можно отсидеться, если поле битвы не разгорится в центре прихожей или через окна не полезут ползучие гады.

Втиснуться удалось, присев на корточки. Я затолкала Мари ближе к стене. Иллюзия, а не защита, любой оборотень нашел бы нас по запаху, а еще проще простого – зайти в дверь и посмотреть направо; но так мы хотя бы не бросаемся в глаза, не топчемся на открытом пространстве и не путаемся под… лапами.

– Мне страшно, – она дрожала всем телом.

– Мне тоже. Но чем помочь?

– Ты можешь! – я не успела спросить, о чем она, Мари сама поспешила с ответом. –Можешь! Поверь. Найди Алекса, как в прошлый раз.

– Мое похищение? Но как? Без снотворного я бессильна.

– Знаю, но пришла пора учиться владеть вашей связью без сна.

– Не уверена. Да и он, наверное, уже почувствовал неладное.

– Но так ты усилишь связь, и он найдет нас.

Подруга развернула меня за плечи лицом к себе, заставив опуститься на колени.

– Что ты делаешь?

– Посмотри на меня. Посмотри так, как если бы заглянула в чужое прошлое. Я открою дверь к моему роду, семье, стану проводником между тобой и Алексом.

Послышался новый вой, намного ближе, чем раньше. Круг смыкался. Отчаяние, как острое лезвие, полоснуло по сердцу, и я зажмурилась.

– Аврора, не сопротивляйся. Смотри на меня, – тряхнула за плечи. – Смотри же!

Страх питается эмоциями, и с открытыми глазами его побороть сложнее, нужны силы. Но я смогла найти эти силы, завалявшиеся крохи, и открылись ворота в другой мир. Меня окунуло в чужое сознание, и я увидела ее брата, их связь, семейные узы, навеки скрепленные любовью и преданностью. Сложно объяснить, еще сложнее понять. Исчезла реальность, растворив осязаемые предметы, стены дома, оборотней. Даже Мари исчезла. Древняя связь проснулась, поглотив мир вокруг меня, и я почувствовала… нет, не почувствовала, а увидела приближение волка.

– Алекс здесь!

Все началось в мгновение ока: мое возвращение, треск ломающейся двери, рычание волков. В глазах Мари застыл ужас, я обернулась и заметила, как мимо кубарем пролетел волк, причем его откинули с такой силой, что дверь в нашу с Мари комнату затрещала. Бой проходил слишком близко, и его исход не сложно предопределить, если подмога не подоспеет вовремя. Я даже не была уверенна, что откинутый внутрь дома зверь – это враг, а не Своли или Леран.

А после наступила тишина, но ненадолго: послышался протяжный вой. Мари пришла в себя и сжала мою ладонь.

– Катрин.

– Уверена?

– Я не раз слышала ее и умею различать голоса тех, кого знаю. Она послала свою свору сюда, а сама наблюдала со стороны.

– Надеюсь, наблюдает поражение, – я прислушалась, шум и впрямь стих, вой не повторялся. – Ты сиди, а я разведаю обстановку.

– Не смей!

– Не бойся. Если бы Катрин победила, нас бы уже нашли.

Я рискнула высунуться из-за тумбы. Вроде пронесло. Следующий шаг – дверь, точнее выход на улицу, а вот двери как раз то и не было, одни ошметки, словно ее не выломали, а разорвали. Я подползла к дверному проему и выглянула наружу. Двор пуст, а пол на крыльце покрыт глубокими рваными царапинами, клочьями шерсти и пятнами крови. Тишина пугала, но и давала надежду. Надо лишь подняться с пола и осмотреть территорию возле дома, а там можно и дислокацию поменять, подождать, когда нас найдут. Вцепившись в подоконник над головой, я медленно встала, ноги занемели от долго сидения на коленях, кожу неприятно закололо. Мари попыталась вылезти вслед за мной, но я попросила остаться на месте.

– Я выйду, а ты выжди немного и иди в кухню, – на глаза попалась свеча, оставленная мною возле окна, фитиль, конечно же, потух, но спички лежали тут же. – Наверное, если зажгу, хуже ж не сделаю? – Мари согласно кивнула.

Подхватив коробок, машинально тряхнула его, проверяя по привычке, есть ли в нем спички; достала одну и чиркнула, огонек нервного задрожал, но не потух.

– Вот и ладненько, – в одной руке свеча на блюдце, во второй догорающая спичка, а позади…:– «Рычание?!»

Можно и не гадать, кто его издает. Огромная оплошность с моей стороны позабыть о волке, откинутом в нашу комнату. Оборотни намного живучее, чем люди. Он пролежал в отключке, пропустив драку, а тут перед ним человек с огнем – первый претендент для возмездия. Долго я обо всем этом не думала, я вообще успела подумать только о Мари. Потом, намного позже, вспоминая пережитое и анализируя свой поступок, думала именно так. А тогда, я медленно обернулась к опасности лицом, остолбенела на долю секунды от страха, но мое замешательство и сыграло мне на руку: зверь почуял страх, а боль от раны помутила его рассудок, предоставляя шанс на спасение, пускай не меня, так подруги. И я незамедлительно воспользовалась предоставленным шансом: бросив зажженную свечу в морду зверя, и пока он, завывая от боли, стряхивал с себя жидкий воск и огонь, выбежала из дома и свернула за угол, намереваясь добраться до ближайшего дерева. Вот только никак не ожидала, что попаду прямиком в западню: с секунды на секунду догонит разъяренная тварь, а впереди уже поджидает его собрат по охоте. Огромных размеров серый волк; массивное тело мягко ступает четырьмя лапами по рыхлой земле, погружая когти в податливую почву, а глаза из темноты, как огни далеких вулканов, извергающих огонь и лаву. От такого зрелища стынет кровь в венах. Так ведь говорят? Но у меня она закипела. Закипела, потому что связь вновь открылась, и Алекс вновь успел прийти вовремя.

Я отошла с его пути, отступила в тень и прижалась к стене. Волк замер, а тот, от кого я спасалась бегством, не заставил себя ждать. Скалящаяся морда высунулась из-за угла, оказавшись в опасной от меня близости. Он мог бы еще спастись, мог бы уйти, хотя бы попытаться, но, одурманенный запахом крови, витавшим в воздухе, и собственной болью, сделал неверный шаг, а противостоять