Город, что дышит туманом - Виктория Драх

серьёзные решения относительно своей судьбы, девушка осталась одна в огромном и враждебном мире. Даже близких родственников, способных помочь и поддержать, не осталось – день переворота пережили только отец и дочь.

– У тебя теперь будет много времени, чтобы подумать об этом, – вздохнув, пообещала я. – А сейчас не сопротивляйся, пожалуйста. Тебе правда не стоит помнить эту ночь.

Фая робко кивнула, и я легко проскользнула в сознание девушки. Стирая лишнее и бессовестно считывая то, что раньше было скрыто волей Артура Ферроу, я в очередной раз поразилась интуиции Тома, так и не убравшего дело о не принёсшей никому выгоды гибели виконта Ульеса из списка жертв лорда Ферроу. Лэнси Ульес действительно умер из-за любви, и любовью этой была Фая. Девушка, тенью следовавшая за высокопоставленным отцом, не только поверила в искренность чувств молодого виконта, но и ответила ему, впервые испытав надежду и попытавшись изменить свою судьбу. Почувствовав себя человеком, а не вещью, Фая доверилась, раскрылась, рассказала Лэнси о себе и попросила помощи, но не смогла скрыть это от отца, властвовавшего над её мыслями и памятью, как над своими собственными. Артур, узнав о демарше дочери, заставил её слиться сознанием с Лэнси и «исправить ошибку». Это Фая, а не Лэнси, написала записку чужой рукой. Она приставила заряженный револьвер к виску и выстрелила, испытав всё то же самое, что и её любимый, но не сумев умереть вместе с ним. Теперь я понимала, почему в ночь нашего знакомства, пока проснувшийся отец не перехватил контроль, Фая так умоляла меня уйти и не возвращаться – подумать только, она пыталась защитить Ночного Кошмара! И ясно, почему, когда я оборвала поводок, девушка даже не попыталась помочь отцу – рана от гибели первой любви до сих пор болела как свежая, а родственных чувств в сердце давно не осталось.

Закончив работу, я погрузила Фаю в крепкий здоровый сон без сновидений, и, подхватив падающую девушку, аккуратно опустила её на землю. Сама села рядом, положила её голову себе на колени – пальто у леди Ферроу длинное, не замёрзнет, а вот головой на холодных камнях лучше не лежать. Вытерла ладонью выступившие от просмотра чужих воспоминаний слёзы. А сама вновь прокручивала в памяти наш первый мысленный разговор, заставивший-таки Тома изменить свои планы относительно Фаи.

Я почувствовала присутствие Ферроу сразу, как он появился в сознании дочери, ощущала дыхание чудовища в затылок, пока просматривала отобранные им для меня воспоминания Фаи. Слышала вкрадчивый шёпот за каждой произнесённой девушкой фразой. Артур Ферроу был опытным, обученным, но слабым менталистом. Мимолётные мысли быстрее разума, и нужна огромная сила воли, чтобы удержать их внутри себя. Именно эти поверхностные и неконтролируемые отзвуки выдали мне не только присутствие Ферроу, но и родившийся на ходу план действий по моей поимке. Я же годами оттачивала своё мастерство на Томе, чтобы не выдать похоронившему эмоции Бледному Ужасу свою любовь, а теперь останавливала собственные мысли, чтобы не выдать Артуру: я его вижу. Чувствовала липкие прикосновения чужой силы к своим щитам и всей своей сутью запрещала себе на них реагировать. Убеждала себя, что здесь только я и Фая. Шла в ловушку лорда, чтобы заманить его в свою.

Выходя на ментальный контакт с Фаей, я готовилась, что она может оказать сопротивление и мне придётся ввязаться в настоящий бой, но то, что я выдержала, чтобы не выдать себя и дать шанс этой девочке, было во много раз сложнее и опаснее. И, пересказывая Тому всё, что смогла узнать, я холодела от ужаса, понимая, какой опасности мы втроём чудом избежали. Дар Ферроу-старшего был слишком слаб, чтобы он мог читать чьи-то мысли мимоходом, как это делала я, и одновременно удерживать под контролем дочь. Это спасло и Тома, и нас с Ловчим – нам невероятно повезло, что ко времени допроса Томаса о тёмных гончих все силы менталиста уходили на Фаю, и он не смог считать наши с Линардом образы в голове Бледного Ужаса. Пользуясь даром более сильной дочери, лорд Ферроу лишился преимущества от владения собственным.

Тень вокруг наконец-то побледнела, позволяя увидеть два оставшихся на ногах силуэта. Линард поднял Фаю на руки и вместе с ней растворился в Тени. Ловчему следовало уложить девушку спать и уничтожить все следы её ночной прогулки – никто не должен заподозрить, что леди Ферроу покидала собственную комнату. Я поспешила отпустить свою силу, сканируя пространство и убеждаясь, что рядом никого нет. Не хотелось бы, лишившись покрова Тени, оказаться обнаруженными случайным гулякой-полуночником. Пока Ловчий отсутствовал, мы с Томом стали уязвимее.

Томас проверил валявшиеся вокруг тела и хладнокровно обезглавил каждое, лишая некромантов возможности допросить мёртвых. Я же задумалась: интересно, эта «красота» завтра нам с Ровеной достанется или Дознание сразу перехватит дело? Судя по тому, что осталось от графа Ферроу, у нас с Роной был шанс полюбоваться на результат разгула Бледного Ужаса при свете дня – едва ли кто-то сможет опознать в бесформенной растерзанной куче органов лорда Совета, а значит, палачей вызовут далеко не сразу. Том тем временем оглядел результат дела рук своих, довольно облизнулся, но, заметив мой взгляд, нахмурился и утёр рукавом кровь с лица.

– Грёза, тебе лучше не смотреть.

Я сразу поняла, чего опасается вампир, и как можно равнодушнее пожала плечами.

– В поместье Дорренов было намного хуже, но я же тебя не разлюбила из-за этого. – Впервые за все годы я увидела, как могут сиять глаза шагнувшего ко мне Бледного Ужаса.

Но заметила это не только я.

– Вы ещё поцелуйтесь здесь, нашли время и место! – проворчал наконец-то вернувшийся Ловчий. Линард был не в духе – ему ещё предстояло как-то правдоподобно объяснить ночную отлучку чующей ложь невесте, – а потому стремился испортить настроение всем вокруг.

Я посмотрела, как перепачканный кровью Томас снова пытается вытереться рукавом, но делает только хуже, и хмыкнула:

– Нет, с поцелуями подождём до ванной, пожалуй. А Ровене скажи, что с Томом молодость вспоминал – и не соврёшь, и подробности про высшего вампира она выпытывать не станет, побоится.

Настроение улучшалось с каждой минутой. Я всегда задавалась вопросом, сильный ли я ментальный маг или нет. И теперь, выстояв против двух потомственных менталистов, я точно знала ответ.

– Чему ты так улыбаешься?

– Поняла, что не менее сильна, чем вы. – А ещё меня пьянило ощущение свободы, избавления от давившей на нас угрозы, но это я могла не объяснять – оба друга тоже испытывали это чувство.

Том и Нар с удивлением переглянулись.

– Неужели ты поняла это только сейчас?

– Я же не сталкивалась раньше с другими ментальными магами, – удивилась я. – Как я могла понять?

– Хватит сидеть на холодном. – Томас, наконец-то спрятав клыки и снова