Петербургские истории - Валерия Сергеевна Праздникова

и оказалось: легкие вешки с лоскутками были воткнуты в землю. Сам дворовой в полупрозрачном состоянии вился рядом, тихонечко подсказывая, что и как делать.

— Эх, жаль, что у нас нет никаких удобрений, — я старательно вгрызалась лопатой в плотный дерн, — сейчас бы при посадке очень пригодились.

— Можно принести ряску и водоросли из ручья, — посоветовал он, незаметно для посторонних помогая отгружать землю, — в них много полезного, сойдут вместо удобрений.

— А что, идея! Попозже возьму ведро и грабли, схожу.

— А я сейчас, пожалуй, слетаю до колодца, пусть Бульк подсобит. Вода — это по его части.

— О, да, пожалуйста.

Я старательно копала, когда в спину уперся чей-то взгляд. Странно… неужели я пропалилась в общении с нашими духами?.. Припомнила все свои действия. Нет, не должна. За спиной у меня как раз дом, спереди и с боков — высокий забор. Соседей не видно. Неторопливо оставила свое занятие и обернулась. Самый молодой из строителей, сидевший на крыше, улыбнулся и подмигнул. Не поняла, это что, попытка флирта? Вот чего мне еще не хватало…

Спокойно, с каменным лицом отвернулась и продолжила занятие. Выкопала все ямы и пошла к сараю.

— Хозяюшка, — меня там встретили Сеня и Бульк, — все готово.

— Да-да, хорошо.

— Найс, — позвала, направляясь к калитке на задах участка, — присмотри, чтобы строители на нас не пялились.

— Как прикажешь, — дворовой исчез, а через пару минут с крыши раздалась сдержанная ругань.

— Васька, держи ровно, а не по сторонам смотри!!

Похоже, зазевавшегося молодого одернуло начальство. Так ему! Нечего за честными стрегами шпионить! Калитка с трудом отворилась, но тропку мне протаптывать не пришлось: Найс снова топнул ногой, и заросли бурьяна сами отползли в стороны. Я вышла за пределы нашей дачи и осмотрелась.

Луговина до ручья была в лопухах, полыни и крапиве почти с меня ростом. Если я правильно запомнила — это признак плодородной почвы. Вот и хорошо. Если что, то место заброшенное, можно будет распахать и посадить что-нибудь дополнительно. А пока нам бы со своей землей разобраться. Впрочем, водорослей стоит набрать по максимуму: и под кусты положу, и на грядки раскидаю. Лишним не будет, на одном бурьяне гумус не сделаешь.

Впереди меня по тропинке прошлепал Бульк и первым подошел к ручью. Наверно, летом он еле виден, но сейчас поток раздулся и потемнел, бурля, словно настоящая речка.

Колодезный остановился на берегу и позвал:

— Эй, народ водяной! Покажитесь!

В одном из водоворотов что-то хлюпнуло, забулькало, и возле берега вынырнул местный водяной.

— О, как!.. — он демонстративно осмотрел меня с головы до ног, — какие духи и под охраной!

— Уймись, Веська, — Бульк погрозил кулаком, — мы к тебе за делом пришли.

И добавил для меня:

— Это, хозяюшка, Веси[66], местный водяной. Имя получил от бывших поселян, что давным-давно в округе жили. А еще здесь русалки живут, может, позже покажутся.

— Понятно, — я приветливо кивнула, — здравствуй, Веси. Я — Криста. Теперь за этим забором жить буду. А еще со мной живет бабушка. Мы — стреги. Слышал про таких?

— Краем уха что-то слышал, — Веси почесал пальцем перепончатое ухо, — кажется, жрицы южного толка?

Я кивнула, а он продолжил:

— Хорошо, что теперь тут будут ведающие жить. Глядишь, всем лучше будет. А русалок не бойся, сам им хвосты накручу, чтоб вежество помнили. Так чего желаете?

— Саженцы привезла, стала ямы копать, а земля почти пустая. Водорослей бы мне, да ряски, на удобрения.

— А, — Веська покивал, — понимаю. Есть такое. Могу и илу дать — он тоже хорош для плодородия.

— Если не сложно.

Веси кивнул, развернулся и гулко шлепнул чешуйчатым хвостом по воде. В ближайших омутах забурлило, забулькало, и к нам подплыли русалки: страшноватого вида девы с длинными волосами, зубами-иголками, острыми ушами и коготками на пальцах вместо ногтей. Ноги у некоторых из них были почти человеческие, а у парочки больше походили на рыбьи хвосты. Глаза так же разнились: либо темнели жуткими черными провалами, либо светились зеленым светом. Жуть, короче!

По команде водяного они поклонились и начали выбрасывать на берег клубки темных водорослей, ошметки ряски и лепехи черного вонючего ила. Я граблями подтягивала это добро поближе и с помощью колодезного складывала в ведро.

С полным ведром вернулась на участок. Там дым стоял коромыслом: рычали инструменты, грохотали стройматериалы, рабочие перекликались. Бабушка устроилась в сторонке и невозмутимо читала журнал. Молодой строитель сидел на крыше спиной ко мне и жужжал дрелью.

Я заполнила дно ям принесенным субстратом, подсыпала землей сверху и посадила кусты: в углу, там, где больше места, негус, чуть ближе смородину и вдоль забора — малину.

Часа через три работа завершилась. Бабушка проверила качество, подписала документы и расплатилась. Под конец мы все торжественно зажгли в печке первое полено. Сергей оставил нам документы, контакты стройбригады на будущее, инструкцию к печи и распрощался. Молодой строитель, залезая в машину последним, еще раз подмигнул. Бабушка в ответ так на него глянула, что он спешно захлопнул дверь и спрятался.

— Ну вот, — она закрыла ворота, — большое дело сделано.

— Да, верно. Ба, я тогда пойду, еще с ручья удобрений потаскаю, на грядки будущие накидаю и травой засыплю. Меня Бульк с тамошними духами познакомил: водяной Веси и русалки.

— И как они тебе?

— Страшненькие. В самый раз в фильмах ужасов без грима сниматься.

Ба засмеялась:

— Так сейчас не ночь, а ты не парень. Мужики бы совсем другое увидели. А ты — женщина и стрега, ты их истинный вид увидела.

— Ба, а молодой строитель за мной подглядывал и подмигивал! — решила наябедничать, — когда я ямы копала, а он на крыше работал.

— Да, я заметила, — она вздохнула, — это и хорошо, и плохо. Криста, будь осторожна: сейчас твой Дар развивается, уровень энергии растет. Люди на инстинкте это воспринимают как очарование. С одной стороны, возраст у тебя сейчас самый плодородный, но, с другой, пока дарование до нужного уровня не поднимешь, всякие амуры, а, тем паче, беременность, — ему во вред пойдут.

— Хорошо. — Я серьезно кивнула, — буду помнить. Ба, — мне вдруг пришла одна шальная мысль, — а женщины могут это учуять?

— В смысле?

— Да, — я пожала плечами, — у нас в группе есть парочка — Вульф и Зимина. Две подружки-шпионки. Любопытнее сороки, пронырливее таракана. Сначала шпионили из-за интереса Мирона. Получили колотушек, успокоились. А теперь вдруг снова начали за мной бегать, просто беда. Мы их снова поколотили, но…

Развела руками.

— Вот как? — ба задумалась.

— Никаких внятных объяснений, кстати, они не дали. Только мычали что-то неразборчивое, да рожи корчили. Кстати, Вульф