Птицеед - Алексей Юрьевич Пехов

страшного. Он поступил правильно, что прислал вместо себя кого-то ещё. Дело не терпело промедления.

– Я позволил себе заменить вашего друга, – вкрадчиво сказал мне гость в парике.

– Как коллега? Или как его начальник?

На плоском лице появилась улыбка:

– Скорее, как человек, с которым вы уже знакомы и не будете иметь стеснения. – Он явно насмехался, понимая, что между нами нет приязни. – И тот, кому поручили расхлёбывать случившееся. Так мы идём в Кипящий Бассейн?

– Если это вам удобно.

– Куда?

– Солнечный павильон.

– Меня ждёт экипаж. Я могу вас подвезти.

Он упорно не желал разговаривать на улице, и я понимал его. Так что не стал упрямиться из-за таких глупостей, решив найти в будущем куда более подходящую причину, чтобы упираться рогом, и кивнул.

Риттер Траугесланд указал нужное направление, к развилке Рогатки, пошёл рядом, заложив руки за спину.

– Вы не носите шпагу? – поинтересовался я.

– Я плохой фехтовальщик. – Он удивил меня своим откровением. – Носить бесполезное оружие только ради приличия?

– Ну вы же носите парик. – Я вспомнил наш разговор в Шестнадцатом андерите.

– Лишь способ вывести вас из себя. Впрочем, без результата. О чём вы задумались, риттер? – Мой спутник заметил кое-что, промелькнувшее в моих глазах.

– Благородные люди, не носящие оружия на улице, делятся на две категории: либо они беспечны, так как никогда не попадали в передряги, что, по мне, очень сомнительно, зная место вашей службы. Либо могут защитить себя иным способом.

Кривая усмешка, в умных глазах заплясали совята:

– И каким же?

– Вы колдун.

– Разумный вывод.

Он не подтвердил, но и не опроверг. Тем более не назвал свою ветвь.

Экипаж – открытая четырёхколёсная коляска, в которую были впряжены две лошади, зазывая нас огоньком подвесного фонаря, ждал у парковой ограды. На козлах сидел господин в столь же невзрачной одежде, как и у начальника Головы.

И конечно же при парике.

Когда мы сели, Удо сказал ему негромко:

– К Солнечному павильону. И не спеши. Это мой помощник, доверенное лицо. Можете говорить свободно.

– Полагаю, вы в курсе, куда на днях приглашал меня риттер Клеве?

– Он сделал это с моего одобрения. Вы что-то смогли узнать?

– Иначе бы не искал встречи.

Весь разговор был довольно рискованным. Люби я свой город и человечество чуть меньше, послал бы к совам все свои инициативы. Потому что внимание друзей Головы мне совершенно ни к чему. Эти люди, как говорят в наших кварталах – душные, и они отнимают воздух у других. Всячески портя жизнь.

– Полагаю, вы знаете разгадку случившегося, – произнёс я, наблюдая за его лицом. – Просто хотел бы сэкономить своё время и не тратить силы на то, что вам и так известно.

Он немного прикрыл глаза:

– Вы же понимаете, риттер, что я не могу ничего рассказывать постороннему.

Хотелось послать его к совам и не понимать. Но раз уж я, как птичка, попал ноготком в смолу, то дёргаться поздно.

– Хорошо. – Я не собирался скрывать, что моё настроение немного ухудшилось. – Поступим так. Я говорю, и если вы пришли к тем же выводам, то кивните, и мы не станем останавливаться на очевидном.

Удо благосклонно кивнул.

– Солнцесветы съедает гниль магического свойства.

Кивок.

– За этим стоят Светозарные.

И снова.

– Осенний Костёр.

Быстрый взгляд:

– Наши люди не пришли к единому мнению о виновнике. Интересно выслушать вашу версию.

И я рассказал. Пока не упоминая всё, что видел Калеви. Зато поведал услышанное от бабки, а после – прочитанное из томов, которыми она сочла нужным поделиться с Элфи.

Он внимал и, когда я закончил историю, произнёс, глядя куда-то поверх головы кучера:

– Может, и так. Ваша теория вполне вписывается в реальную действительность. Но пока это всего лишь теория. Фактически, кроме знаний из старых книг, я не могу представить доказательств тем, кто стоит выше меня. Только передать ваши размышления. Это так?

– Возьмите кого-то из Пурпурной ветви и выжгите поле.

– Уже выжгли. Сегодня. И не одно поле. Каждое пятнышко плесени, какое смогли найти. Полностью опустошили шестиугольники колдунов, растворили руны.

– Вы уверены в результате?

– Время покажет.

– Плесень вернётся.

Он потёр виски, откинулся на мягкую спинку, так, что скрипнула новая кожа.

– Потому что её контролирует некто вроде суани? Вливает в это волшебство свои безграничные силы, как паук, прячась где-то в городе? Простите, что я сомневаюсь в этом, риттер.

– Вы обязаны сомневаться и не принимать на веру сказанное, – равнодушно пожал я плечами. – Моё же дело: помочь риттеру Клеве, как он просил.

У него была странная манера смотреть в глаза, размышляя о чём-то своём:

– У вас, возможно, есть предположения, где стоит искать слугу Светозарной?

Вопрос на миллион золотых соловьёв.

– Во Вранополье или в трущобах Пальмовой Рыбы. В чаще Шварцкрайе или старых подземельях, что тянутся под Кварталами Пришлых. Понимаете, куда я клоню? Айурэ велик. Он самый большой город Золотого Рога. Здесь можно прятаться десятилетиями, и если ты осторожен, то никто тебя не найдёт. Помните Когтеточку и его соратников? Птицы не смогли поймать их всех даже благодаря своей силе. Но… – Я поднял палец. – Я бы начинал искать в Великодомье.

Он легко ловил намёки.

– Племя Гнезда. Что же. Надеюсь, вы не считаете, что лишь люди нашего положения поклоняются Птицам?

О. Я мог бы рассказать ему, что видел Калеви Той. Только у благородных такие большие дома, слуги, фонтаны и сверкающие драгоценности. Я крутил увиденное в голове, хотя разглядел не так уж и много из-за плохого зрения ботаника.

Не поручусь, что смог бы узнать место, если бы оказался там. Точно не узнал бы никого из присутствующих – на них были маски. И сейчас, хорошенько оценив ситуацию, полагал, что там находилось не больше двадцати человек, а не как посчитал одуревший от заточения, опьяневший подслеповатый Калеви – сотни.

Будь их так много, и друзья Удо уже бы всех переловили. Потому что большинство людей не приучены держать язык за зубами. Ну, и все благородные Великодомья не могут поклоняться теням прошлого.

Но всего этого я не мог сказать начальнику Тима. Информацию о том, что в моём доме живёт Личинка, предпочитаю сохранить в тайне от господ, умеющих досаждать столь сильно, что у некоторых от присутствия Фогельфедера начинается утреннее несварение желудка.

– Признаюсь, я не специалист в сектах. Особенно столь радикальных. Мне известны лишь слухи, не более, и я читаю то, что пишут в новостных листках. Подобные тайные сообщества давно не поднимали голову и порядком забылись в городе. Перешли в раздел тёмного фольклора.

– Тридцать лет назад. – Удо кивнул какому-то знакомому, проехавшему во встречном экипаже. – Тогда случилась целая война в одном из кварталов Улыбки Рут. Большинство перебили, живыми взяли четверых. До суда довели одного, остальные не выдержали допросов.

– Помню,