Тайная игра - Анастасия Юрьевна Воскресенская

Лео мысленно коснулся голема и переформулировал задание: кроме обследования двери Камбала должен был проверить железные ворота и выяснить, можно ли выйти через них тихо, не привлекая внимания. И заодно проникнуть в мастерские и разобраться, что за ящики таскали Кассий и трудовик. Хотя никаких следов таинственных ящиков там могло уже и не остаться. Но пусть проверит все равно.

После завтрака Лео нагнал на лестнице Хольцера и Доменику Энтен, висевшую у того на локте.

– Кассий, я прошу вас зайти ко мне в кабинет после второго урока.

– Хорошо, господин Грис. – Парень удивился, и по глазам было видно, что он быстро перебирает в уме все свои прегрешения, пытаясь вычислить, о котором из них стало известно Лео.

– И к вам, Доменика, у меня просьба. Пожалуйста, верните карту с валетом пик, которая попала к вам в тетрадь. Случайно, видимо, завалилась. У колоды есть хозяйка, я хотел вернуть ей хотя бы последнюю карту.

Но первым делом Лео собирался показать карту Византу. Если эти карты в самом деле волшебный предмет, то их можно восстановить, и они будут работать.

Доменика – яркая темноволосая девушка с глазами, как у лани, первая красавица школы (губа не дура у Кассия) – замотала головой:

– У колоды нет хозяев, господин Грис. Это школьная колода. Она всегда была тут, выпускники передают… передавали ее младшим, когда те переходили в выпускной класс.

– Доменика… – Лео состроил грустную мину, опустил глаза, стараясь аккуратно подбирать слова. – Моя невеста когда-то училась в этой школе. Карты принадлежали ей, вернее, ее матери. Они память о ее матери, понимаете?

Он буквально кожей почувствовал, как смягчился взгляд Доменики. Она помолчала, потом вздохнула.

– Господин Грис… у меня нет этой карты. Я уже… передала ее.

– Кому?

– Одному мальчику из первой старшей группы. Но у него ее тоже, скорее всего, нет.

– Как же мне ее найти? – растерялся Лео.

– А что же ваша невеста оставила колоду в школе? – нетактично встрял Хольцер. – Если она ей дорога как память?

Доменика ткнула приятеля локтем. Лео осторожно объяснил:

– Сразу после войны еще не было школ второй ступени. Тогда только-только вышел закон об обязательной проверке на дистингере. Сперва обследовали взрослых, а всех подростков вплоть до двадцатилетних молодых людей держали в очереди, взаперти, в основном в школах, в которых были интернаты. Дефиниции не проводили еще.

– Я знаю, – вставила Доменика, – не такой уж я маленькой была, чтобы не помнить.

– Я господину Хольцеру напоминаю, – Кассий слегка покраснел, но глаз не отвел, – что на проверку могли увезти в любой момент. Моя невеста просто не успела забрать колоду.

– Бедная, – с большим сочувствием сказала Доменика. – Как же невовремя карты Надзору попались.

– А что же, Надзор их сжег, действительно? – не унимался Хольцер. – Ведь все до единой карты орфы вынюхали. Ну, кроме Черного Петера. Значит, точно на них заклятие лежало, а, господин Грис?

Локоть Доменики опять воткнулся Хольцеру в печень.

– О заклятии ничего не знаю, – развел руками Лео. – И невеста моя тоже. Но не исключено.

– Я же говорила, – воскликнула Доменика, – что они волшебные! А ты не верил…

– Не волшебные, а зачарованные, – перебил ее Кассий, – это разные вещи. А чары на них были я скажу какие – заставляющие играть бесконечно. С войны в эти карты играли беспрерывно поколения учеников. Ничего такое заклятие, неслабое. Стоили небось прилично в свое время.

– И все-таки, Доменика, как найти карту? – настаивал Лео. – По какой системе вы передаете их друг другу?

– О, – она улыбнулась, – это что-то вроде гадания. У каждой карты есть свое значение, например, десятка бубей предвещает удачу, а король треф – большие проблемы. Если к тебе пришла еще одна карта, то значение меняется. С третьей – опять меняется. Но по три карты редко когда вместе собираются. Если тебе нравится, что получилось, можешь оставить карты у себя до следующей игры – тогда гадание сбудется. А не нравится – избавляешься от одной или обеих карт. Только избавляться надо аккуратно – подсунуть другому человеку так, чтобы он не заметил. Или чтоб как бы случайно получилось. Вот как вы с Черным Петером. Если тот, кому подсовывают, заметил или что-то заподозрил – то все, не сработало, забирай карту и ищи другого лопуха.

– И как долго такая игра длится?

– Как правило, за год карты собираются и сдаются раз пять-шесть. Но в этот год с сентября уже трижды пришлось сдавать, необычно это. И Черный Петер почему-то сам к вам пришел, мы просто обалдели все. Вообще-то карты никогда еще ко взрослым не приходили, я так думаю, из-за чар.

А как же карточка, которую Бьянка подсунула в Библию падре?

Лео спросил:

– А что означает Черный Петер?

Доменика замялась:

– Ну… это такое пугало. Означает, что ты малефик. Все пытаются от него побыстрее избавиться. От него и от Черной Марты. Если себе оставить, то Дефиниции не пройдешь. Но вам-то, господин Грис, Дефиниции не страшны уже.

– Вот как? – Брови Лео сами собой подпрыгнули. – А теперь я, значит, обратно его хочу, причем добровольно. – Он покачал головой. – Так как же мне его все-таки вернуть?

– Не знаю. – Девушка печально развела руками. – Черный Петер такая карта, про которую никто не скажет, кому передал, иначе не сработает.

– Да ерунда эти ваши суеверия, – встрял Хольцер, – как будто из-за карты у кого-то дыра в душе образуется. Дыра – она или есть, или нет, карты тут ни при чем.

– Это ты скажи тому, кто Черного Петера у себя обнаружил, – надула губки Доменика.

– Ко мне он приходил несколько раз, и что? Я малефик, что ли?

«Да! Да!» – мысленно воскликнул Лео, но Кассий на него не смотрел.

– Ты же от него избавился, – резонно указала девушка, – а если думаешь, что Черного Петера так легко найти – так поищи!

– У меня идея, – заявил Кассий, и тут прозвенел звонок.

– Я жду после второго урока, – напомнил Лео.

– Да, буду! – И подростки побежали вверх по лестнице.

– Итак, домашнее задание на доске. Переписывайте вопросы, и к следующему уроку я жду от вас ответы в письменном виде.

Заскрипели самописки, Лео отложил мел, вытер пальцы о мокрую тряпку (брезгливости у него, оказывается, поубавилось) и сел за учительский стол.

Пять минут до звонка. Лео раскрыл журнал и притворился, будто читает, а сам расфокусировал зрение. Что поделывает Камбала?

Чернильные буквы расплылись, сменившись полумраком и неопознаваемыми угловатыми объектами, медленно проплывающими справа налево.

Несколько мгновений Лео пытался разобрать, что видит, и