Луна для двоих - Кира Райт

– Сама не понимаю, если честно.

– Ты родилась волчицей?

– Нет… Я из прайда горных львов.

Глаза Нира распахнулись:

– Львов? Так вот откуда такой характер!

Я рассмеялась.

– Возможно. Звериную натуру сложно исправить. Но свою львицу я потеряла…

– Как?

– Понимаешь… Наш прайд жил очень далеко от остальных не просто так. Самки моего вида подходят любому другому, но после того, как обретают метку – теряют своего зверя от рождения, а взамен могут оборачиваться тем, которого имеет истинный.

– То есть кошечки у тебя не было до моей метки?

– Нет. И по идее волчицы тоже не должно было быть уже. Остаётся только зверь последней пары. Во всяком случае, я думала всегда, что так.

– У тебя есть идеи, почему она осталась?

Я пожала плечами.

– Расскажи, – он обхватил меня за талию своими ручищами, разворачивая к себе лицом и поглаживая большими пальцами живот.

– Думаю, дело в том, что метка волка сильнее, чем мне представлялось. Хотя я её не чувствую. Только твою.

– Но… иметь два зверя не плохо? Или это всё может быть опасным? Ведь если ты не чувствуешь, то по идее он не может тебе вредить.

– Про опасность – вряд ли. Такие, как я, приспособлены подстраиваться под любой вид, поэтому проблем с двойной сущностью быть не должно. А вот насколько это плохо… видимо, мы узнаем только со временем. Или просто обнаружится, что я вот такой уникум.

Нир положил подбородок мне на плечо.

– А как думаешь, может вернуться твоя львица?

– Мне не известны случаи, чтобы возвращалась.

– Какая она была?

– Белоснежная, – я улыбнулась, вспоминая, как приятно было ощущать её грацию и мощь. – Мы с Энниром родились альбиносами. У нас белые звери.

– А он тоже может принимать несколько обличий?

– Нет, он останется горным львом, но у него есть другая особенность. Когда-нибудь настанет время, и ты о ней узнаешь, – даже не сомневалась в этом, потому что приложу все усилия, чтобы вытащить брата из этого состояния.

– Кем тебе понравилось быть больше всего?

Из него так и плескало почти детское любопытство. Хотя каждому наверное было бы интересно встретить вот такое вот чудо. Мне самой-то было странно осознавать, что я такая.

– Наверное, львицей. Но это скорее потому, что я родилась такой. Волчицу долго не могла принять. Держала внутри, не оборачивалась. Сложно было осознать, что я теперь другая. Да и повадки её на меня тоже начали влиять. Например, – я хитро улыбнулась, – ей понравилось, что я у тебя первая женщина.

Скулы Нира покрылись милым румянцем. И видеть такое на сильном, взрослом мужчине было так трогательно.

– Ты бы хотела быть не первой, если бы не волчица?

– Мне всё равно, – ответила честно. – Я просто хотела бы быть твоей.

– Ты моя. И с тобой я наверстаю всё, что пропустил.

– Даже не сомневайся, – прильнула к его крепкой груди.

– Расскажешь про свой прайд?

– Прайд как прайд. Только из-за дара некоторых наших самок вызывать влечение у любого самца и из-за универсальности всех остальных, есть свои правила.

– Например?

– Например, наш вид скрывается от других – чтобы не использовали возможность самок становиться парой любому. Но при этом нередко самцы выбирают себе в пары чужих. Самкам такое запрещено, потому что род вымрет – ведь дети рождаются вида отца. Хотя дочери иногда и наследуют дар матерей подходить любому мужчине.

– То есть… у нас с тобой будут котята ирбисов?

– Котёнок, ты хотел сказать. Один славный пушистый котёнок.

– Мы ещё вернёмся к этому вопросу, Рина, – усмехнулся Нир.

– Но в целом да. У меня не может родиться горный лев, если только он не поставит мне метку последним.

– Не поставит, – заявил мой барс уверенно.

– Ну вот. Значит, только ирбис.

– Отлично, меня устраивает, – снова разулыбался он. – А какие ещё правила?

– Остальные тебе не понравятся.

– Говори.

– Например, несмотря на то, что наши дети, особенно те, что обладают даром, не могут выжить без положительных эмоций, без ласки – ты видел, как я отпускаю себя, позволяя чувствовать, примерно также ведут себя все младенцы, пары в прайде создавались не по любви.

– А как же иначе? Если вы подходите всем, то…

– То глава прайда просто выбирал двоих подходящих по возрасту и статусу. Иногда, если по статусу не было достаточного количества самочек, то… В общем, семья создавалась не только с одним мужчиной.

– Подожди, – Нир нахмурился. – Вас принуждают жить с тем, кого не любишь?

– Выходит, так. Именно поэтому мои родители сбежали из прайда. Маму хотели отдать одному из братьев главы. Но они ушли до того, как это случилось бы.

– И ты выросла в нормальной семье?

– Более чем, – я улыбнулась, – мои родители любили друг друга и нас. И Небо наградило их лунными двойняшками.

– Твой брат же вроде младше тебя?

– Младше, да, это и странно. Но наши жизни связаны. У нас часто рождаются двойняшки – у них одна жизнь на двоих. Мы не знаем, почему Эннир, появившийся через пять лет, был связан со мной. Но это так. И я всегда считала своим долгом хранить нашу общую жизнь ради него, даже если не хотелось ради себя.

– С ума сойти, Рина! Сколько всего интересного!

– Правда, интересно. Но прошу тебя, не говори ни с кем об этом. Я не рассказывала никому никогда так подробно. Не хочу, чтобы кто-то открыл охоту на таких, как я. Волки не знали всего, но и малости им хватило, чтобы сделать верные выводы, – я помрачнела.

– Ты любила его? – вдруг спросил Нир, и я совершенно не поняла, о ком он говорит.

– Его? – повторила.

– Волка. Того, чья на тебе метка.

– Вот ты о чём, – усмехнулась с горечью. – Нет. Я вообще вряд ли кого могла любить, кроме родителей, Эннира… и тебя.

– А ты меня уже любишь? – на этот раз вопрос прозвучал недоверчиво.

Я чмокнула его в щёку.

– Вообще я говорила о чисто теоретической возможности. С теми, к кому я испытываю сильные эмоции, держать себя сложнее. А мой дар сводит их с ума – кроме возбуждения в голове не остаётся ничего. У тебя иммунитет.

– Значит, мы настоящая истинная пара?

– Я так думаю.

– А он, выходит, попытался тебя у меня украсть?

– Вот только не нужно вынашивать планы мести. У чёрных волков нет понятий хорошо и плохо, они делают только то, что считают полезным. Уверена, он исполнял приказ своего чокнутого альфы – не более.

– Никогда не поверю, что он не хотел этого сам.

– Даже если и хотел, никогда не посмел бы сделать такое