Только наоборот - Эля Рин

подойти не могу? Конечно, она гораздо интереснее, чем этот, этот… Ухх. Один из троллей прервал разговор и оглянулся на меня. Я сразу поняла, что это он. Тот самый. Легендарный. Лицо у него было словно вытесано из снега со льдом, бледное и угловатое, под кожей плавали синие искры, а в глазах таилась бездна. Но не черная, цвета непроглядной ночи, а морская, холодная до дрожи, с редкими огоньками и танцующими тенями. Тролль окинул меня внимательным взглядом и приподнял уголки губ. Я в ответ усмехнулась и подмигнула – почему бы нет? И чуть не врезалась в фею абсента.

– Ой, приве-е-ет, – пропела она.

– Привет, милая, – проговорила я, отворачиваясь от троллей. Та-а-ак, посмотрели, теперь попробуем послушать. Всего-то и надо, не поворачиваясь к ним, делать вид, что болтаешь с феей, постепенно продвигаясь все ближе, и ближе, и бли…

– Распоследнее, что я помню, – задумчиво сказала я Сигизмунду. – Самое распоследнее. Это то, что мы говорим с феей, она рассказывает анекдот, мы смеемся хором… И всё. Дальше как отрезало.

– После того как вы рассмеялись, наша зеленая красавица уронила бокал, – задумчиво протянул Сигизмунд. – Ты вскрикнула и всплеснула руками, и один из троллей обернулся. Тем временем я заметил, что эльфы прекратили беседу и собираются уходить, поэтому пошел на перехват. Хотел быстро решить не… некие дела, хм. Ты заговорила с троллем, и…

– Я что-о-о сделала?

– Насколько я успел оценить, потеря памяти у тебя не сопровождается потерей слуха, – проворчал Сигизмунд. – Однако повторю, исключительно из уважения. Ты заговорила с троллем.

Ага.

То есть я.

Заговорила с Владыкой Севера.

Ой, как интересно.

– И о чем же мы, хм, говорили? – спросила я показательно безразличным тоном, хотя внутри у меня уже начинался шторм. Родовое любопытство заволновалось и закипело, я даже не смогла спокойно усидеть на месте, встала со стула и принялась расхаживать по комнате туда-обратно.

Сигизмунд, подняв бровь, с интересом проследил за моими перемещениями, выдерживая театральную паузу, и только через минуту соизволил ответить.

– Вы спорили.

– О чем?

– Не «о чем», а «на что». Я прошел не слишком быстро и был занят своими мыслями, поэтому, уж извини, в разговор не вникал и к отдельным фразам не прислушивался. Но абсолютно точно слышал: ты сказала «Хотите, поспорим? Или ши вам не по зубам?»

– Так, – я приложила ладонь ко лбу. – У меня была горячка? Или фея успела споить меня зельем наведенной смелости?

– Вот и я удивился, – кивнул Сигизмунд. – И решил приглядеть за тобой. Буквально краем глаза.

– Спасибо, великолепное котейшество, – очень искренне поблагодарила я. – И как? Приглядел?

– Я начал беседу с эльфами. Делегация троллей тем временем ушла в почти полном составе… Остались только двое из местных, я их знаю, живут под старым мостом в Выборге. Ты говорила с Владыкой, фея мешала коктейль, а чуть позади… – Сигизмунд прищурился. – За спиной у Владыки очень целеустремленно шел Карл. Я успел еще подумать, где чайка, там проблемы. Быстро распрощался с эльфами, а потом – ничего.

Он потер лоб.

Я вздохнула.

– Негусто, – заметила фея.

– Кхе, – сообщил Карл с кровати.

– Стоит ли спрашивать, что ты помнишь, наша хризолитовая прелесть? – обернулась я к фее. Та поперхнулась минералкой и закашлялась. Потом икнула и виновато развела руками.

– С самого начала праздника – как в тумане.

– Значит, расклад следующий, – подвел итог Сигизмунд. – Ты поспорила с одним из самых опасных троллей на Земле. В процессе этого спора нас всех приложило потерей памяти. А очнулись мы уже на квартире у Инны, куда я принес всех… пострадавших. Так?

– Кек, – эхом отозвалась чайка. И, перевернувшись на спину, воинственно задрыгала ногами.

– При разговоре присутствовали эльфийские принцы и трое троллей, – кивнула я. – Кажется, для начала стоит их расспросить. И некоторых я предпочту расспрашивать, приставив нож к горлу.

– Отличный план, – согласился Сигизмунд. – Только давай сначала поймем, как и где мы будем их искать без магии. Когда ни по тайной тропе не пробраться. Ни на изнанку города не выбраться. Ни фейсконтроль не пройти. Ни компанию помощников не собрать.

– Люблю неразрешимые задачи, – улыбнулась я. Но не очень искренне.

Глава 3. Обстоятельства как преодолимые, только наоборот

– Каковы наши активы? – спросил Сигизмунд, отхлебнув молока из стакана, и откинулся на спинку кресла. Ни дать ни взять – настоящий председатель совета директоров в какой-нибудь человеческой корпорации. Та же стать, то же выражение лица, тот же тон. И такое чувство собственного достоинства, что хоть на хлеб его намазывай.

Я посмотрела на историю звонков в телефоне. Конечно, я уже позвонила всем, кому стоило, и один абонент был слишком далеко, а второй и вовсе недоступен.

– Может, начнем с пассивов? В человеческой ипостаси у меня две близкие подруги. Одна сейчас в кругосветном круизе. Вторая где-то в Азии, бродит по развалинам древних городов и изображает Индиану Джонса. Так что на их помощь можно не рассчитывать. Учитывая, что твоя любимая жена сейчас с ней, это особенно печально.

Сигизмунд поморщился:

– И ведь я сразу сказал, что не одобряю эту их поездку!

– Кто ж знал, что так дело обернется, – пожала я плечами. – Мои остальные контакты среди людей – это просто знакомые или сетевые приятели. Мы можем рассчитывать на какие-то мелкие одолжения, но не более того. Можно было бы привлечь к делу ведьминский ковен, но без магии я на них не выйду. Так что вычеркиваем.

– Так же, как и мои связи с сообществом городских эльфов, домовыми и собственным родом, – отчеканил Сигизмунд. – Часть из них в человеческой ипостаси я просто не способен заметить, даже если они пройдут у нас под носом. А другим просто не готов показываться… в таком виде.

– Угу-угу, – протянула я. – Интересно, насколько критичной должна стать ситуация, чтобы ты поступился этим своим… хм, нежеланием глупо выглядеть в чужих глазах?

Сигизмунд одарил меня таким взглядом, что, будь на моем месте обычный человек, а не ши, тот бы уже вовсю прятался за креслом, трясясь от ужаса и пытаясь не отсвечивать.

– Сразу видно, какие ши возвышенные, поэтические и бесконечно далекие от реальной жизни существа. Как говорится: много критики, ноль в политике, – усмехнулся он. – Некоторые существа в правящих родах волшебного мира только и ждут, когда их противник… скажем так, оступится. А потерять связь с магией и превратиться в человека – это более чем оступиться. Если некоторые из моих врагов узнают об этом, последствия могут быть настолько ужасны, что в вопросе жизни и смерти я выберу смерть.

– Ты так просто об этом говоришь?

Сигизмунд поднял бровь:

– А как иначе?

– Даже не знаю. Мне всегда казалось, смертные существа должны ценить жизнь.

– Я ведь отвечаю не только за себя. Я отвечаю за город и большую часть живущих в нем волшебных существ. А еще за вот этих вот оболтусов, – он кивнул в сторону Карла. – И за спокойствие