Три подруги и разбитое зеркало - Анастасия Солнцева

но, как говорится, каждый развлекается по-своему. Если Романову нравится испытывать приступ акрофобии каждый раз, когда он открывает форточку, то, кто я такая, чтобы его осуждать.

– Говорит, у него там голуби гнездо свили, – сообщила я и направилась к въездной арке, ведущей внутрь двора. – И яйца отложили.

– И что? – спросила у меня Ниса, догоняя.

– И ничего, – пожала я плечами. – Скоро Романов станет счастливым отцом голубиного семейства. Если я не прикончу его раньше…

– Если ты не прикончишь его раньше, я пришлю ему корзину с фруктами, – бодро пообещала подруга и потянулась к шее, чтобы вновь породить этот жуткий шкрябающий звук.

– Ты что, болеешь? – не выдержала я, покосившись на подругу с опаской. Видимые участки кожи Нисы были покрыты светло-розовыми полосами, которые оставляли её же ногти.

– Нет. Не знаю, что со мной, – пропыхтела подруга, пытаясь разными путями дотянуться до лопаток. – Может, нервное?

– Ты бы к врачу сходила, – посоветовала я, направляясь к центральному из трех подъездов, возле которого как раз копошилась крохотная пожилая женщина. Несмотря на погоду, она была укутана в просторную вязаную кофту, длинные и широкие рукава которой не позволяли ей справиться с туго отворяющейся и всё время норовящей захлопнуться обратно дверью. Ловкости не способствовало и полное отсутствие мышц в иссохшем теле.

– Давайте я вам помогу, – оживилась Ниса и поспешила на помощь бабуле, чей безобидный вид так и стимулировал желание о ней позаботиться. – Вот, проходите.

Подруга легко распахнула металлическую створку, запирающуюся на электромагнитный замок, позволяя пожилой даме и самой выйти и вытащить за собой хозяйственную сумку на колесиках. Сумка подскакивала на неровностях и звонко тарахтела содержимым.

– Ой, спасибо, милая, – завздыхала бабуля, поправляя редкие светлые и собранные в тонкую косу волосы. – Дверь такая тяжелая, а я уже совсем слабой стала…

– Да не за что, – просияла улыбкой моя добросердечная и крайне сообразительная подруга, не спеша отпускать дверь.

– А вы кто? – вдруг догадалась спросить дама преклонных лет. На морщинистом лице появилась легкая тень сомнения, быстро сменившаяся подозрением.

– А мы к Мише Романову, в семьдесят пятую, – подскочив, бодро отрапортовала я и бочком начала протискиваться в подъезд. Ниса стойко держала дверь, не забывая озарять мир своей улыбкой, уже ставшей немного натужной.

– Так, – медленно пронаблюдала за моими маневрами старушка, вновь поддергивая рукав норовящей соскользнуть с плеча кофты. – Миша Романов в восемьдесят четвертой живет. Я знаю, его квартира прямо над моей.

– Ой, точно! Восемьдесят четвертая! – радостно подхватила Ниса, одним ловким движение аккуратно оттеснила местную жительницу в сторону, чтобы не задело закрывающейся дверью, и следом за мной шмыгнула внутрь.

– Фух! – выдохнула подруга, а после с облегчением и уважением покосилась на меня: – А ты это ловко придумала! Бабули – недооцененный клад полезных сведений. Всегда на страже и всегда готовы поговорить!

– Ага, главное вовремя отделаться от местной стражи, не вызвав опасного желания начать орать «полиция!», – безрадостно хмыкнула я и подошла к шахте лифта.

В этом доме было предусмотрено два подъемника. Один был пассажирским, другой – грузовым. Но оба почему-то застряли на восьмом этаже и не желали трогаться с места. Сколько бы я ни тыкала, над кнопкой вызова мигал белым цветом символ ожидания.

– А на каком, говоришь, этаже квартира Романова? – уставившись на раздвижные хромированные двери, которые по-прежнему не желали реагировать на наше присутствие, задумчиво поинтересовалась Ниса.

– Если судить по балкону, то на восьмом, – глядя в том же направлении проговорила я.

Секундная заминка и мы синхронно сорвались с места.

– Там! Там должна быть лестница! – притормозила меня на повороте подруга, указывая на белую пластиковую дверь в противоположной от лифтов стороне.

По ступенькам мы неслись долго, по крайней мере, так показалось. Возможно, я была слишком уставшей и не выспавшейся, утомленной событиями, на которые были так щедры последние дни.

Когда мы ступили на общий внутриподъездный балкон, соединявший изолированную лестницу и непосредственно пролет с квартирами, мои ноги мелко подрагивали, а сердце тяжело билось о ребра. Впереди на всех порах мчалась Ниса, и я бежала за ней, пытаясь не отставать.

Мы ворвались на этаж, дверь за нашими спинами с грохотом ударилась о дверную раму.

– Там, – слабо прохрипела я, указывая на дверь слева, украшенную цифрами «84». – Эта квартира.

– Ди, – замирая посередине, протянула подруга, не оборачиваясь. – Там дверь приоткрыта.

– Опять?! – едва не падая на пол, простонала я и схватилась за стену. Кажется, еще одну плохую новость мой организм просто не вынесет. Нужна была передышка. Всё происходило слишком быстро. И я теряла контроль. – Почему везде, где мы появляемся не заперты двери?!

– Что будем делать? – Ниса решила предоставить мне право выбора. – Пойдем или…?

– Пойдем, – с трудом выпрямилась я. – Хуже уже не будет. Либо мы найдем там Русю, либо…

– Либо? – повторила подруга, чье лицо застыло, превратившись в маску. Кажется, она испугалась. Возможно, впервые в своей жизни она по-настоящему и очень сильно испугалась.

Ей было страшно заглянуть за эту дверь и столкнуться с тем, что скрывалось за ней.

– Либо мы пойдем искать её в другом месте, – проговорила я и первой подошла к квартире. – Но мы её найдем.

Внутри стояла неколебимая тишина, такая, которую ожидаешь услышать в заброшенных деревенских домах, где жизнь, кажется, остановилась вместе со смертью последнего жителя.

– Ты когда-нибудь была в квартире Романова? – зашептала мне на ухо подруга, следуя по квартире след в след, словно нам нужно было избегать капканов и ловушек как в фильмах про Индиану Джонса.

– Да, конечно! – шепотом огрызнулась я. – Регулярно на борщ с пампушками заглядываю!

– Борщ – это вкусно, – кивнула подруга, чье умение понимать сарказм, кажется, экстренно собрало чемоданы и удалилось, не прощаясь. – Я бы сейчас не отказалась от пампушек.

– Домой вернемся – напечешь, – щедро разрешила я, заглядывая в первое попавшееся нам на пути помещение, которое оказалось кухней. Обстановка была чистой, чинной, каждая вещь находилась на своем месте. Даже грязные кружки в мойке отсутствовали, что казалось совсем уж нетипичным для одиноко живущего мужчины.

– Почему это я? – начала возмущаться подруга.

– Кто хочет пампушек, тот их и готовит!

– Я хочу поесть пампушек, но я совершенно точно не хочу их готовить! – выдала она и добавила, углядев на обеденном столе вазочку со сладостями: – О, конфетки!

Хотела было запустить пятерню в конфетницу и набрать пригоршню вкусняшек, но была остановлена моим резким:

– Куда?! – я покачала головой. – Еще неизвестно, почему квартира пуста и дверь не заперта, а ты намылилась здесь отобедать?

– А что? – надула она щеки.

Но на конфеты больше не покушалась.

Я двинулась дальше. Романов оказался счастливым обладателем трехкомнатных апартаментов,