Чёртов плод - Свенья Ларк

дверной ручки, как вдруг за его спиной послышались какие-то скрипы, шорохи и невнятное бормотание.

– Кто здесь? – выпалил мужчина, резко разворачиваясь на пятках и направляя фонарик в темноту.

Если в дом кто-то попытался влезть, думая, что тот пустует… да нет, бред, Колонель специально не снимал нигде сигнализации, поднимаясь сегодня из гаража… да и охрана…

Он не успел додумать эту мысль, потому что в следующий момент световое пятно внезапно выхватило из темноты странную громоздкую фигуру, более всего похожую на уродливый манекен с то ли крысиной, то ли собачьей головой, покрытой какими-то грязными струпьями…

…и с тускло тлеющими лимонно-жёлтыми глазами, лишёнными всяких зрачков.

* * *

– Ты всё-таки пропробуй ещё раз, – посоветовала Диана и скрестила ноги по-турецки, накидывая на плечи мятое оранжевое парео. – Не пытайся читать, попытайся просто увидеть то, что за знаками.

Верена вздохнула и послушно уставилась на волнистую от пятен влаги страницу глянцевого журнала перед собой. Постаралась чуть расфокусировать взгляд. Покрывающие блестящую бумагу буквы на миг расплылись и тут же снова сложились в слова.

– Какой-то там полёт… кажется… и ещё какие-то протесты…

Точку между бровями снова прокололо невидимой раскалённой спицей. Верена обессиленно откинулась на спину, прикрывая рукой лицо, и снова растянулась на гигантском, словно настенный ковёр, махровом полотенце:

– Всё, не могу больше…

Пуля была права: эта спонтанная вылазка оказалась, несомненно, очень хорошей идеей. И даже не сама вылазка, а просто возможность в очередной раз вспомнить, как мал и одновременно как огромен этот удивительный мир: вот только что висела вокруг пасмурная промозглость осенних городских улиц, усыпанных мокрыми облетевшими листьями… и тут же, на расстоянии одного-единственного мысленного усилия, которого требовал скачок, – внезапный тропический рай. Знойный воздух вечного лета, кокосовые рощи вдоль линии прибоя и маленькие зелёные бочонки кактусов с длинными жёлтыми колючками, и глухой монотонный шум накатывающих на берег волн, и золотистые солнечные блики, дрожащие в бирюзово-прозрачной ласковой воде, в которой мелькают разноцветные рыбки и словно парит над камнями пришвартованная в глубине бухты деревянная лодка…

Стоящая рядом Пуля повертела в пальцах крупную, похожую на лакированный камешек полосатую раковину, и наклонилась к Верене, поднимая отброшенный девушкой журнал:

– …проведших полёт над севером региона для демонстрации потенциала сдерживания, сообщили в пресс-службе Альянса Независимых Сил, – нараспев прочитала она. – Участники протестов жгут покрышки и перекрывают проезжие части, в так называемой Новой Африке отмечены также случаи…

– Нет, ну вот как у вас обеих выходит вообще, а? – перебила её Верена. – Проще ведь так выучить, мама моя… или в переводчик загнать…

– Поверь, специально переводить в незнакомом городе каждую вывеску – то ещё удовольствие, – усмехнулась Пуля. – Да и всех языков тоже не выучишь, знаешь ли. А научишься технике ключа, сможешь читать на любых, даже на мёртвых… а при достаточной практике, прочитав пару страниц, и писать тоже… Может быть, тебе будет проще попробовать с иероглифами. Не будешь отвлекаться на знакомые буквы.

– Почему это так трудно? – Верена убрала со лба мокрые, слипшиеся от соли волосы и глянула на солнце.

Судя по всему, было уже около четырёх часов пополудни; удушливая, словно в раскалённой сауне, жара постепенно спадала. «Как удобно, что здесь ещё так рано», – мелькнуло в голове. Потом ещё раз прыгнуть – и завалиться спать дома в Берлине, там как раз будет около двенадцати. Хоть прыгать она пока ещё не разучилась…

«…в отличие от всего остального», – мрачно подумала девушка.

Седоволосая женщина села на тёплый песок в тени густых манговых зарослей и оперлась на руки, с наслаждением подставляя лицо слабому ветру:

– Понимаешь, Верочка, когда человек стоит с тобой рядом или даже когда вы просто слышите голоса друг друга в телефонной трубке, ты считываешь его волю с помощью своей. Ещё проще, когда человек обращается именно к тебе, когда его воля тянется к твоей…

Пуля задумчиво набрала в ладонь пригоршню раскалённого от солнца песка, тонкого, как мука, и ослепительно белоснежного, с розовыми вкраплениями измельчённых кораллов.

– С чтением сложнее, – продолжила она. – Тут, как на фотографиях: не люди, но их отпечатки. Отпечатки мыслей. Ты должна почувствовать за знаками волю того, кто складывал их в этот узор, делая его осмысленным…

– На самом деле в идеале так стоит поступать и с устной речью… уметь слышать, что человек на самом деле чувствует, вместо произнесённых им слов, – вполголоса заметила Диана, щурясь на солнце. – Иногда ведь бывает и так, что люди говорят «ненавижу», а думают при этом «люблю»…

Верена оперлась на локоть, с любопытством разглядывая крошечный парус, маячащий у самого горизонта – белый, с тонкими синими полосками по краю.

– А если я просто залью этот текст в цифровую читалку и включу её на голосовое воспроизведение? – недовольно спросила она.

– Обожаю вас, современное поколение, – рассмеялась Диана. – Мышление, нацеленное на результат… Читалки, хороший мой, конечно, тоже озвучивают живые люди, но они ведь не вкладывают свою волю в конкретный конечный текст. Вот если бы иностранная речь была сгенерирована искусственно, ты бы не смогла понять её вовсе. А так ты разве что сумеешь расслышать набор отдельных слов, которые тебе крайне трудно будет связать между собой, – она улыбнулась. – Можешь, впрочем, поставить эксперимент как-нибудь на досуге…

На бухту потихоньку опускался душноватый жаркий вечер; бездонное матовое небо из синего делалось малиново-золотистым, необыкновенно красивым, а с севера на него тонкой пеленой наползали отливающие бледным перламутром перистые облака. «Наверное, ночью будет дождь, – подумала Верена, прислушиваясь к шуму тёплого солоноватого ветра в зелёных лохматых шапках высоких, тянущихся прямо из песка кокосовых пальм с тонкими гибкими стволами. – Интересно, когда здесь вообще начинается сезон дождей?»

– Технику ключа так трудно освоить, потому что этот метод напрямую завязан на волю к эмпатии. На способность чувствовать кого-то другого через себя, – Полина рассеянно погладила кончиками пальцев медленно проползшую совсем рядом с ней маленькую рогатую игуану, похожую на крошечного дракона. Судя по всему, живность на этом необитаемом берегу не была избалована визитами и совершенно не опасалась людей. – Поэтому, кстати, тули-па, насколько я знаю, даже не пытаются обучать технике ключа своих воинов. Они и маячками по этой же причине не пользуются, знаешь ли. Хотя, как мы с тобой год назад имели несчастье убедиться, обманывать их иногда всё же умеют… Но всё, что связано с эмпатией, для них в принципе табу.

– Это как у «Псов полуночи» поётся, – задумчиво сказала Верена. – «Лишив себя чувств к человеку, убьёт человека в себе…» Не помню, как там дальше…

– У этих финнов очень хорошие тексты, – кивнула Диана, провожая глазами стаю