Руки, полные дождя - Мэй

Тихих шагов Анубиса он почти не услышал. Заметил краем глаза, когда тот усаживался рядом, вытянув ноги. Они почти касались стекла.

– Гор поехал за Эбби, – сообщил Анубис.

– Угу.

Амон едва ли произнёс десяток слов с тех пор, как появился на пороге квартиры Сета, и знал, что это неправильно, но никак не мог заставить себя говорить. Казалось, что с каждым словом будет уходить частичка тепла.

Анубис сидел в тёмной футболке и совсем не мёрз. Достал из кармана сигареты и закурил. В этом было что-то привычное, обыденное, если прокомментировать, ничего страшного не случится:

– Сет тебя убьёт. Если опять всё дымом провоняет.

Анубис даже не пытался об этом задумываться:

– Я там шлем на его любимый диван кинул и всё испачкал. Так что в любом случае должен химчистку.

Горький, противно пахнущий дым был привычен. Беседы с Анубисом тоже привычны. Пока Осирис не умер, предпочитал, чтобы Анубис бо́льшую часть времени проводил в мире мертвецов. Но если тот выбирался к людям, то рядом чаще всего бывал Амон.

И в неприятности попадали вместе. Однажды Анубис потащил его на концерт Queen куда-то в Восточную Европу, а их там посчитали иностранными шпионами. Вытаскивать пришлось Сету вместе с Гадесом, они ещё и каких-то местных богов подключили.

Но концерт стоил того.

– Кто-то забрал твою силу?

– Чего? – Вопрос был настолько неожиданным, что Амон встрепенулся.

Анубис сделал неопределённый жест рукой, и с сигареты свалился столбик пепла точно на ковёр. Потянувшись, Анубис нащупал на столике пепельницу и спустил её вниз.

Амон хотел покачать головой, но на это требовалось слишком много тепла. Поэтому сильнее закутался в плед и ответил:

– Никто не может забрать силу бога. Это как… забрать кровь из тела.

Сама мысль казалась Амону абсурдной. Анубис переложил сигарету в левую руку, пытаясь правой собрать пепел с ковра.

– Тогда почему я совсем не чувствую твоей силы? Как будто ты человек.

– Я… ну… сам её приглушил.

– Почему?

До этого вопросы Анубиса оставались простыми, Амон легко мог ответить, но теперь ему снова стало казаться, что перед ним необъятная холодная бездна. На такой вопрос не ответишь в двух словах.

Бо́льшая часть пепла осталась на пальцах Анубиса и на ковре. Он попробовал его затереть, но вышло ещё хуже. Наконец-то прекратил и, одним движением стряхнув столбик с сигареты, снова взял её в правую руку.

– Куда ты уезжал, Амон?

Вот оно. Амон знал, что ему придётся рассказать, но до сих пор не представлял, с чего начать. Страх ещё холодными капельками пота пробегал по спине, оседал дымом в лёгких.

Но он в привычной квартире Сета, а рядом не кто-то чужой, а Анубис.

– Меня позвали.

– Кто? – Анубис выдохнул дым в сторону окна. – Или, скорее, зачем?

– Не знаю. Пришло сообщение, что у кого-то из моего пантеона возникла деликатная проблема и я могу помочь. Дали адрес и сказали, это на пару дней.

Рассказывая об этом, Амон понимал, как глупо всё вышло. Он поверил непонятно кому и подумал, что раз дело его пантеона, значит, ему и решать. Амон – вечно юный бог солнца, но ещё и глава пантеона. Это его ответственность.

И что могло случиться? Ведь Кронос побеждён.

– Я думал, что буду полезен, – пробормотал он.

– Амон, ты – то солнце, которое греет. Мы знаем это. Ты в курсе, кто позвал?

– Нет.

– А что было потом?

– Я… плохо помню.

У него в памяти чётко отпечаталась комната без окон, куда не проникал ни единый луч солнца. Вечно тёмная, лишённая даже отголосков какой бы то ни было силы.

– Я не знаю, кто это был, но они каким-то образом оглушили…

– Найдётся куча способов, – предположил Анубис. – Они где-то держали тебя?

– Да. Без света. Сначала было странное ощущение, будто моей силой кто-то пользуется, а потом… меня оставили в темноте, чтобы посмотреть, сколько я протяну. Пока совсем не погасну без солнца.

Амон помнил тот момент, когда осознал, что его не выпустят. Он ничуть не боялся замкнутых пространств, но без света действительно начинал постепенно увядать. И в памяти чётко возникла паника.

Амон снова задрожал, даже под тёплым пледом Нефтиды, но Анубис рядом оставался спокойным и уверенным, знал, что именно это успокаивает Амона.

– Кому-то всё ещё не даёшь покоя, – заключил Анубис. – И я готов поспорить, что это Геката.

– Зачем?

– Может, использовала твою силу, пока могла.

Амон вспомнил это неприятное ощущение сначала, в темноте. Кто-то действительно направлял в своих целях то, что у него оставалось.

– Я испугался, – тихо сказал Амон. Его слова вплетались в сумрачный день за окном. – И тогда приглушил остатки силы.

– Теперь ты дома. Верни её.

Не могу, хотелось сказать Амону. Не могу, не могу, не могу! Он загнал остатки солнца так глубоко внутрь, что до сих пор боялся, вдруг исчезнут и они.

– Ну хорошо, – не стал настаивать Анубис. – Главное, сейчас ты здесь. Напитайся солнцем и светом.

Амон кивнул. Он надеялся, что отдохнёт и сможет стать таким же сияющим, как раньше. Нужно немного времени.

– Мне это не нравится, – заявил Анубис. – Что творит Геката? И зачем? Ходят слухи, она смогла подхватить часть силы Кроноса. Как она её использует?

– Ты превращаешься в параноика, – уголки губ Амона дрогнули в подобии улыбки. – Мертвецы беспокоят?

– Я родился в Дуате. Вырос там, и мертвецы окружали меня куда чаще, чем люди. После Кроноса границы иногда… сбоят. Или это я не могу их удерживать. Но мертвецы не хотят мне вредить.

– Гор говорил…

– Гор драматизирует.

Амон не спорил, но попросил рассказать, что произошло за то время, пока его не было. Анубис достал ещё одну сигарету, но курить не стал. Он говорил и говорил о граффити, о клубе Сета, о богах, которые задержались в Лондоне.

– Может, спросить совета у Тиамат? – предложил Амон.

– У этой чокнутой?

– Одна из самых древних богинь. Она убила Кроноса.

– Поэтому я ей не доверяю. И никто. Ты забыл, что она хотела забрать тебя? Я так и не понял зачем. Рассказывать ей сказки?

– Может, не хочет уснуть, хочет понять современный мир.

– А может, ты неотразим и она запала. Но лучше не проверять. С Гекатой проблем хватает.

Амон не был согласен, но решил, что пока не лучший момент, чтобы думать о древних богах. Анубис замолчал и, нахмурившись, потёр ладонью лоб.

– Голова болит, – пояснил он. – Ходил вчера на изнанку Дуата. Ты знаешь, это место – не мир мертвецов. Он глубже… и не предназначен для богов. Даже для меня.

– Зачем полез?

– Там