Талант новичка - Татьяна Зимина

class="p1">— О, какой сюрприз, — я вновь тронул бриллиантовый шар, и блики весело запрыгали по комнате. — Значит благородный разбойник ТОЖЕ не в курсе, что затеяли эти трое...

Патрокл грозно уставился на остальных игроков.

— Но всему своё время, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Кому сказать "спасибо" за идею использовать "Затычку" для подковёрных игр, можно выяснить позже. А сейчас, — я глубоко вздохнул. — Продолжим... Ваш человек подкинул фишку Зебрине Коломбо. А потом упомянул, что в байкерском клубе можно "немножко" поиграть в драконий покер. Мои друзья, конечно же, не могли отказаться от такого соблазнительного предложения: Кольке всё было в новинку, а Зебрина как раз переживала острый приступ подросткового непослушания... Словом, всё прошло, как по маслу. Колян сел за стол не зная, кто вы такие, а потом уже было слишком поздно. Зебрина послала крик о помощи — завуалированно, как вы и хотели. Я помчался в "Затычку"... И вот ТЕПЕРЬ мы с вами сидим за тем же самым столом и думаем: как разыграть эту последнюю партию?

— Я согласен принять Адамантий в счёт твоего долга, Безумный Макс, — сказал кабан. — Скажем, как первый взнос, в десять тонн. Пеню за просрочку, так уж и быть, я аннулирую.

Я громко расхохотался.

— Адамантий стоит ПЯТЬДЕСЯТ ТОНН, — заявил я, когда напряжение в комнате готово было вспыхнуть, как электрическая лампочка. — Но знаете что?.. Пожалуй, я оставлю его себе.

Взяв камень, я вновь принялся его подбрасывать на ладони.

— Что?.. — заревев, кабан вскочил со своего стула, но опустился обратно, под взглядами своих подельников.

— Королева Альвеола права: наше небольшое приключение послужит неплохой историей для местных газетчиков. А Адамантий станет ДОКАЗАТЕЛЬСТВОМ. Чтобы НИКТО не говорил, что я только и умею, что делать хорошую мину при плохой игре...

— Молодой человек, вы сошли с ума, — резким тоном заявил Гобсек. — Даже то, что вас намеренно втянули в игру, не даёт вам права...

— А я думаю, что даёт, — я откинулся на спинку стула. Очень хотелось вскочить и пробежаться по комнате, от избытка чувств, но следовало держать марку. — Мне сказали, что вы, господа, являетесь самыми влиятельными лицами в городе, — "господа" самодовольно закивали. — Не буду спорить. Наверняка вам пришлось наступить на много макушек для того, чтобы взобраться на вершину. Но знаете, как говорят? Большая власть порождает большую ответственность. Вы же, считая себя хозяевами Сан-Инферно, УВЕРЕНЫ, что никому ничего не должны.

— В Сан-Инферно нет правил и законов, — сдавленным голосом напомнил Гобсек.

— Так говорят, — кивнул я. — Но на самом деле правила есть. У каждой Гильдии есть свои, довольно жесткие правила. Кроме того, имеются неписанные правила различных сообществ... Да, временами их нарушают, и главное здесь — не попадаться. Но вы — другое дело. Вы решили, что можете эти правила ИГНОРИРОВАТЬ.

— Мы всего лишь хотели поставить на место зарвавшегося новичка, — буркнул Гобсек. — Это не запрещено.

— И решили сделать это единственным способом, который имеет вес в ваших глазах: лишить его всего. И знаете, что? Если бы дело касалось меня одного, я бы не стал ерепениться. Игра есть игра, и в конце концов, я сам сел за стол... Но вы, господа, совершили одну, но очень крупную ошибку: втянули моих друзей.

— Но ведь, на самом деле, никто не пострадал, — проблеял Гобсек. — Это был невинный розыгрыш, и...

— Вы на нём ПОПАЛИСЬ.

Глава 3

Я не повышал голоса. Наоборот, стал говорить ещё тише. Не зловещим таким шепотом, а просто тихо и буднично. Как будто речь шла о прогнозе погоды.

И вот теперь они струхнули.

Правильно сказала Зебрина: для таких людей важнее всего РЕПУТАЦИЯ.

Я и сам давно заметил: чем дальше человек от закона, тем лучше он хочет выглядеть в глазах общественности.

— Как думаете, долго вы продержитесь, если все будут знать, что вас поймал за руку простой новичок? — небрежно спросил я. — И самое интересное: о том, что эту афёру вы придумали не сами. Вам ПРИКАЗАЛИ так поступить.

Конечно же, они возмутились. Морковка Гобсека покраснела так, что стала походить на помидор, мастер Шмук сделался фиолетовым: синие татуировки вкупе с общей багровостью шкуры придали ему вид гигантского фурункула.

Горгонид Патрокл хлопал глазами и ничего не понимал: подозреваю, честного и немного простоватого байкера просто не посвятили во все тонкости.

Одна мадам Альвеола выглядела лишь чуток бледновато. Она даже нашла в себе силы улыбнуться и беззвучно похлопать в ладоши — в знак признания моих заслуг.

— Мы — главы Гильдий, юноша, — наконец, перекрывая шум, выкрикнул Гобсек. — Никто не смеет нам приказывать.

— А вот мне на ум приходит одно имя... — удобно устроившись на стуле, я невинно поднял глаза к потолку.

— И какое же? — насмешливо хрюкнул мастер Шмук. — Коломбо?

— Зиновий Золотов.

Если бы вдруг, неожиданно, с потолка упала бетонная плита, эффект и то был бы меньше.

Меня самого обуревали двойственные чувства.

С одной стороны, я гордился тем, что почти без посторонней помощи разгадал игру своего отца.

Всё просто: из-за разногласий с драконами, он не мог явиться в Сан-Инферно ЛИЧНО.

И тогда он ПОДКУПИЛ нескольких влиятельных граждан.

Расчёт был прост: когда карточный долг пробьёт ртутный столбик навылет, мне ничего не останется, как броситься в ноги к папуле, вымаливая подачку.

Разумеется, он поможет. Но выставит при этом СВОИ условия.

С другой стороны, меня страшно огорчало то, что Зиновий Золотов, король одного из богатейших королевств во Вселенной, разменивается на столь дешевую игру.

Но — Люцифер ему судья.

Когда молчание за столом спрессовалось так, что его стало можно резать ножом, я широко улыбнулся, подхватил Адамантий и поднялся.

— Я передумал оставлять камень у себя, — сказал я, не отказав себе в удовольствии подбросить его на ладони в очередной раз. И дождавшись, когда пятачок мастера Шмука облегчённо порозовеет, добавил: — Я передам его на хранение дону Коломбо.

— Ты не имеешь права так поступать, щенок! — прорычал главный вор измерения. — Адамантий — собственность Гильдии, и незаконно...

— Учитывая, что вы его ТОЖЕ где-то украли, — перебил я. — Ни о каких законах не может быть и речи.

— Но...

— Вы же понимаете, мастер Шмук, —