Сережа, уважай аристократов - Андрей Коткин

только из затрат на транспортировку и хранение состоит. Вишневский при его карманных расходах даже не заметит. Но, нет, дело принципа. Все же он очень своеобразный товарищ.

«Левиафаны» вернули нас ровно в ту же самую точку, откуда и забирали. И прямо там же, на поле, срочно прибывший декан устроил последнее в этом учебном году построение. С удивлением узнал, что далеко не все наши однокурсники оказались переведены на второй курс, несколько человек оказались банально отчислены за неуспеваемость. И не все из отчисленных, стоически приняли это известие. Виконтессу Рыкову ее подружкам даже пришлось срочно уводить в общежитие, дабы не позориться на людях банальной истерикой.

Но все хорошо, что хорошо кончается. Уже в этот вечер мы, с Сашкой Соколовым, летели в Светлогорск. Почему вдвоем, и куда подевались еще двое наших бывших приятелей? А они, в числе прочих членов команд знатных аристократов остались на организованные их предводителями пирушки. Разумеется, нас с Соколовым не пригласили. Зато и с билетами никаких проблем не было, и дома мы сможем оказаться быстрее.

Глава 18

В этот раз, возвращаясь из Светлогорска в родное Огарево, я смог убедиться, что броня на пассажирских вагонах нацеплена отнюдь не напрасно. Я как раз от безделья глазел в крохотное, да, к тому же, еще зарешеченное окошко, когда откуда-то из придорожных кустов в направлении поезда метнулся один из тех драконов, что залетали в наш мир через ясно видимый в небе портал. Правда атаковал он не наш вагон, а соседний, да и видно было не так, чтобы очень. Но скрежет когтей по броне мы даже в соседнем вагоне слышали. Правда не долго: из крупнокалиберного метателя, да чуть ли не в упор…. У дракона, несмотря на всю его чешую, не было ни шанса. И все же жаль, что он атаковал именно соседний вагон, а не тот, в котором ехал я. Глядишь, хоть праной бы чуток разжился.

В Огарево поезд прикатил под вечер. Я не стал заранее сообщать родным о своем прибытии, ни к чему это, заранее ажиотаж создавать.

Калитку в воротах открыл, в дом прошел, он у нас и не запирается практически никогда. Бабушка на мой вопрос «Почему дверь не заперта?» ответила когда-то с немалой долей недоумения:

— Так мы же дома.

Первой в доме меня встречала такса: скакала, крутилась вьюнком, умильно виляла хвостиком. Пришлось взять ее на руки. Вместе с потоком незамутненной радости от нашей встречи до меня донеслись мысли:

— Пришел, хорошо, а то мое развитие совсем остановилось.

Не удержавшись, попытался поинтересоваться, тоже мысленно, точно так же, как я общаюсь с Гуамоко:

— Ты что, Злата, разумная, и умеешь разговаривать?

И неожиданно получил ответ:

— Не сейчас, в будущем (эта мысль про будущее сопровождалось ощущением, что это понятие в данном случае в себя включает не год, не два, и даже далеко не столетие). Сейчас только могу иногда разумом заглядывать сюда. Ненадолго. — И я неожиданно оказался вылизан. Ну, я же для ментального общения Злату к самому своему лицу поднес. Похоже, сеанс таксячьего разума подошел к концу. Или нет? Вон, каким умным и ехидным взором на меня смотрит!

— Сергунька! Приехал! — Бабушка выглянула с кухни, услышав, как Злата тут коготками по полу топочет, — что ж ты не позвонил, я бы к твоему приезду пельменей налепила и сварила. — И тут же на выход из дома заторопилась, — старый, как всегда, в своей лаборатории пропадает, пойду, позову его.

Через час мы все сидели за накрытым столом и разговаривали. Я рассказывал всякие случаи из своей учебной жизни, бабушка про жизнь поселка, а дед изредка разговор поддерживал, да поглядывал на меня как-то… непонятно.

Вкусняшки, выставленные бабушкой на столе, были съедены, мое Старгородское житье-бытье рассказано и обсуждено. Бабушка начала с посудой хлопотать, а меня дед за собой в направлении своей мастерской потянул:

— Пойдем-ка, внучок, обсудить кое-что требуется.

— Дед, что за дела? — возмутился я после того, как чудом не наступил на взведенный у одного из стеллажей с работающим артефактом стазиса вполне себе зубастый небольшой капкан.

— Прости, — повинился дед. — Забыл предупредить. Нырка ко мне повадилась. Всю кулемшу уже перетаскала.

— Почему ты решил, что это нырка? — поинтересовался, начиная прозревать, откуда моя рыжая проныра притаскивала этот ингредиент для моих алхимических изысканий.

— А кто? — вопросом на вопрос ответил дед. — Сам же знаешь, что у нырок это первое лакомство.

В принципе, верно, эти мелкие зверьки размером с некрупную крысу, живущие на деревьях, просто дурели от кулемшиных корешков, как кошки с валерьянки, и готовы были лезть за ними, куда угодно. А вот самим откапывать эти корешки у них получалось не очень.…Точнее, получалось, конечно, но ведь уже выкопанное и помытое стащить куда как приятнее.

Сделав себе мысленную пометку обязательно пристыдить Злату на тему того, что воровать нехорошо, я вернул свое внимание деду, который, схватив с полки, шлепнул передо мной на стол свежий номер «Мастерской алхимика».

— Серьга, это что такое, я тебя спрашиваю?

— Журнал. Ежемесячный. В нашей стране такой специально для алхимиков издают. — Я попытался прикинуться валенком. Безрезультатно.

— Знаю я, что для алхимиков. Я спрашиваю, с какого такого перепугу тут совершенно новое зелье за твоим авторством напечатано?

Пришлось ознакомиться. Хе-хе, а высоко же мой рецепт в редакции оценили, напечатав его аж на пятой странице толстенного, в двести страниц, академического журнала. Насколько я знаю, расстановка материала тут идет от самого важного к совсем почти незначительному. И это при том, что первые две страницы занимает название самого журнала и прочие исходящие данные периодического издания, а третья страница, по традиции, отдана заметкам главного редактора.

— А что такого? У меня задание было от руководителя нашего алхимического кружка, создать новый рецепт. Я его выполнил. Насчет публикации в журнале профессор Рождественский сам мне предложил. Я согласился. Очень оперативно, на мой взгляд, напечатали.

— Ты у меня теперь всегда такой дурачок, или только по вторникам? — Дед усиленно пытался изобразить свой гнев, хотя я точно ощущал, что никаким гневом там и близко не пахнет. — Ты вообще о таком понятии, как родовые секреты, слыхал когда-нибудь?

— Конечно, слыхал. Только у меня же рецепт совсем простой, он даже на подмастерье алхимии по сложности не тянет. По любому бы не получилось его засекретить. Так хоть я с этого печатную публикацию поимел плюсом к самостоятельно разработанному рецепту. Если когда-нибудь соберусь на мастера алхимии аттестоваться, таким образом, часть требований для прохождения уже выполненной окажется.

— Ну, так-то да, — сразу сбавил напор мой дедушка, — зелье, и