Чернокнижец. Зеркальные врата теней - Евгений Фронтикович Гаглоев

силой, мог вторгнуться в их ритуал со стороны. Поэтому все и пошло не по плану. Денису нужно было немедленно с ней поговорить. Рассказать ей о том, что поведала ему Нина, и спросить, что предпринять дальше.

Он быстро спустился на первый этаж и вдруг увидел Агату.

Девушка, пошатываясь, нетвердой походкой брела в его сторону со стороны кухни. Она была страшно бледна. И что-то еще в ней изменилось. Денис поспешил к ней, и, чем ближе подходил, тем страшнее ему становилось. Агата выглядела сильно исхудавшей, ее лицо покрывали глубокие морщины, а кожа была похожа на пожелтевший от времени пергамент. Поначалу Чернокнижец даже усомнился, она ли это.

Но это определенно была Агата. Впервые в жизни он увидел в ее погасших глазах дикий страх.

– Агата? – неуверенно проговорил Денис. – Ты… Что произошло?

Ее сухие, потрескавшиеся губы едва заметно шевелились. Она что-то хотела сказать, но не могла этого сделать. Ее глаза не отрываясь смотрели на него. Агата словно ждала помощи, но Денис понятия не имел, как ей помочь. Ее тонкие костлявые колени с хрустом подогнулись, и она начала опускаться на пол. Чернокнижец подскочил к ней и подхватил, не дав упасть. И только тогда он расслышал, как она прошептала:

– Предательство…

– Что? – выдохнул Денис, прижимая ее костлявое тело к себе.

– Не доверяй… – чуть слышно прошелестела она. – Никому…

– Кто? Кто сделал это с тобой?! – крикнул Денис.

Ее тонкие, иссохшие пальцы нежно коснулись его лица.

– Дерьмово… что мы встретились так… будь все иначе… все могло быть по-другому… – Она попыталась улыбнуться.

Денис в ужасе смотрел на нее, отчаянно соображая, что можно предпринять. Но он и правда ничего не мог поделать. Что-то выпило ее досуха, высосало всю молодость, всю жизнь. Ему оставалось только держать хрупкое тело, глядя в ее гаснущие глаза.

– Мне очень жаль, – прошептал он.

И ее тело обмякло в его руках. Ошеломленный Денис бережно уложил Агату на пол у камина. Он ничего не понимал, мозг отказывался принимать действительность.

Агата только что умерла у него на руках.

Она была очень непростой личностью с непростым характером, преступницей, убийцей, воровкой и лгуньей. Она всегда делала лишь то, что хотела, и плевала на мнение окружающих. О таких не горюют. Но он знал, что было в ней и хорошее. Да, ему было с ней трудно, но иногда она была для него хорошим другом и верным товарищем. Она не раз спасла ему жизнь, они многое пережили вместе. Хотя, наверное, она могла бы не задумываясь предать его в любой момент.

О таких действительно не горюют… Но почему тогда слезы сами собой наворачивались на глаза?

Глава 44

Стеклянная императрица

Едва похитители обскурумов скрылись в одном из зеркал Пантеона, красная извилистая молния ударила в древнее стекло, разнеся его вдребезги. Просто чудо, что эти двое успели запрыгнуть в открывшийся магический портал, потому что вокруг творился самый настоящий ад.

Сверкающие молнии продолжали бить во все стороны из высокого стеклянного пьедестала, разбивая вдребезги колонны и зеркала Пантеона, окутывая зловещую фигуру Мортианны Лефевр, Матери Всей Тьмы, искрящимся коконом энергии. Дьявольские молнии испепелили еще несколько хироптер, и теперь их полыхающие туши лежали тут и там на полу древнего святилища. Ведьма Селина Готель, позабыв о своих древесных чудовищах, на четвереньках уползла за толстую обсидиановую колонну и затаилась там, трясясь от страха.

Статуя Красной Королевы едва заметно пошевелилась, окутанная извивающимися молниями, а затем сделала нетвердый шаг, спустившись на ступень ниже. Длинная багровая мантия с пышным меховым воротником потянулась за ней по истертым ступеням. Зерцекликон горел багряным огнем на ее груди.

– Императрица Теней, – чуть слышно прошептал барон Джанго, а затем, будто опомнившись, яростно взревел и бросился к ожившей статуе, замахиваясь стеклянным мечом.

Мортианна лишь мельком взглянула на него, затем подняла правую руку, и Джанго застыл, будто врезавшись в невидимую преграду. Его тощее тело содрогнулось, а богатая одежда барона моментально вспыхнула на нем, как и его крылья.

Огненная корона увенчала уродливую голову мятежного барона, яркое пламя охватило его перекошенное лицо, а он не мог даже завопить, скованный неведомой силой. Барон Джанго столько времени мечтал стать королем хироптер, но и представить не мог, что это произойдет именно таким образом. Огненная коронация завершилась в считаные секунды, и его скорченное тело рассыпалось черным прахом.

Уцелевшие хироптеры в ужасе бросились прочь из главного зала Пантеона, надеясь спасти свои жизни. Вдогонку им неслись красные извивающиеся молнии, воздух сотрясали мощные взрывы, крушившие стеклянные колонны и статуи других колдунов.

Затем все стихло, и в Пантеоне установилась тишина. Было слышно лишь потрескивание пламени, жадно пожиравшего распростертых на полу мертвецов.

Стеклянная женщина, облаченная в богатые старинные одежды, замерла с гордо вскинутой головой, затем медленно осмотрелась по сторонам.

Мортианна Лефевр была прекрасна неземной демонической красотой. Увидев окровавленного юного короля, неподвижно лежавшего у подножия ее пьедестала, она протянула к нему изящную руку, унизанную крупными сверкающими перстнями. Зерцекликон на ее груди вспыхнул ярче, свечение растекалось по ее телу волнами багровой искрящейся энергии.

– Подойди ближе, пробудившее меня дитя, – хрипло произнесла Мать Всей Тьмы. Изо рта у нее вырвалось облачко серой пыли. – Думаю, мне многое нужно узнать о том, что случилось в этом мире за время моего отсутствия.

И окровавленный Баринкай, скорчившийся у ее ног, покачиваясь, нашел в себе силы, чтобы подняться на колени, а затем учтиво согнулся перед восставшей Красной Королевой, практически коснувшись лбом стеклянного пола. Рукоятка ритуального ножа по-прежнему торчала у него из спины.

Ариадна Сапорони, Шепард, Клементина Уварова и Селина Готель с ужасом наблюдали за происходящим, держась на почтительном расстоянии от воскресшей.

Юные Созерцатели Макс Беркут и Камилла Клайд крадучись вышли из задымленного Пантеона, вскочили на лошадей и помчались в Экзистернат, чтобы поскорее доложить Корнелиусу и остальным о случившемся в землях хироптер.