Князь Пушкин - Сергей Александрович Богдашов

сам не догадался доброе дело сделать, то пойдёшь его по разнарядке исполнять. Или тебе особый пендаль животворящий необходим, чтобы перед своим домом дорогу в порядок привести и забор побелить? — оглядел я оторопелые лица старост, — Прошёлся я сегодня по селу. Могу сказать, как свиньи вы живёте. Во дворы заглядывать не стал, но то, что перед ними творится — это просто позорище. Ну, ничего. Могу дать месяц для исправления, а потом найду, кто вам на воротах, перед которыми грязь и лужу увижу, свиной пятак дёгтем нарисует.

— А ежели я поймаю этого живописца и рыло ему набью? — этак гордо вскинулся самый мелкий из старост.

— Попробуй. Думаю, рисовальщики уже завтра к нам приедут. Но твои слова я запомнил. Как захочешь сразиться с ними, так мне сразу скажи. Мы всем селом придём на твою битву посмотреть, — ухмыльнулся я.

— И что нам завтра делать? — чуть растерялся мужичок, но нашёлся с вопросом, который и задал.

— Думать. Жизнь у вас поменялась. Я пока старые устои ломать не стану. Желаете дальше всем обществом услуги выборных оплачивать — на здоровье. Но не дай вам Бог платежи в казну пропустить! За это строго буду спрашивать. Захребетники России не нужны!

— То есть, мы выборным уже не подчиняемся?

— Тебе мои документы показать? Один из них лично Его Величеством подписан, а остальные нашим губернатором удостоверены. Следуя им — нет больше над вами власти выборных, как и понятия о них. А вот вы, как старосты, мне окажетесь нужны.

— А что же тут тогда господин Селивёрстов делает? — позволил себе оскалиться Бугров.

— Отчего бы моему управляющему не послушать, о чём мы с его подчинёнными говорим? Лично я никакой беды в том не вижу, — состроил я благостную физиономию, только что низвергнув вчерашнего правителя волости, — Если что, я предложил Никифору Иннокентьевичу эту должность и он принял моё предложение. Вас что-то не устраивает?

Удельного голову не устраивало всё! Что в общем, что в частностях. Предполагаю, что он даже мне неприятностей попытается доставить, а то и вовсе придумает, как меня жизни лишить, но не сейчас. Корону я с него снял прилюдно и однозначно.

Короче — неплохо поговорили…

* * *

— Барин, — чуть слышно позвал меня Прошка по окончании собрания. — Я с местными пацанами познакомился и хочу с ними сдружиться.

— Хорошее дело, — заметил я. — Только вино не дам. А не дай Бог запах учую, так ещё и лично выпорю.

— Я не о том, — вздохнул парень, — Барин, если я тебе сегодня больше не нужен, то дозволь с ребятами ночью на Велье за раками сходить.

— Ого, — присвистнул я. — А не холодно на раков идти? Вообще-то Покров на носу.

— Так осенью самые вкусные раки. К тому же, мы ведь не полезем в воду. У пацанов плот есть. Вот они по ночам с него острогами раков и ловят.

Вот тут я выпал в осадок. В моём понимании с острогой на медведя ходят. Ну или, в крайнем случае, на человека, как это было с Никитой при разгроме банды. Но на раков? Ладно хоть Прошка объяснил, что острога у пацанов представляет собой расщепленную с одного конца длинную палку, в расщеп которой вставлен клин.

— И как же пацаны раков выискивают на дне? — стал мне интересен процесс.

— На мелководье их хорошо видно, если Луна светит, — пояснил Поползень.

— Ключевое слово Луна, — подошёл я к окну, чтобы посмотреть на небо. — Сомневаюсь, что она сегодня выглянет.

— Жаль, — насупился парень.

— А ну пойдём со мной, — накинул я сюртук и нахлобучил на голову шляпу.

«Какая разница сегодня или через год я сделаю для Прохора фонарик. Это мой человек и если ему нужен перл, он у него будет».

С такими мыслями, тщательно обходя лужи, пришёл я к источнику, на который днём мне указал Афанасий.

— Мне не подходить, барин? — предупредительно спросил догнавший меня Прохор, сообразив, что я собираюсь формировать перл.

— Наоборот, иди сюда, — подозвал я пацана. — Постой рядом со мной.

Не знаю, понял ли Прошка, что я сформировал, но стоило мне только вложить в кулон образовавшуюся бледно-голубую жемчужину, как встал вопрос: а куда Прошке прицепить артефакт, да так чтобы он его не потерял, да ещё и руки имел свободные? Помнится Никита примостырил перл на лоб, но дядька степенный мужик, а Прохор егоза. Одно прозвище Поползень чего стоит.

— А ну пошли в дом, — скомандовал я Прошке.

В общем, не придумал я ничего умнее, как выдать Прохору один из своих шейных платков, к которому Акулька на скорую руку пришила брошку с инкрустированным в неё перлом.

— Повяжи, чтобы брошь шеи касалась, — протянул я пацану платок и подвёл его к зеркалу.

Не знаю что ярче сияло — артефакт или глаза у Прохора, но мне было приятно сделать для пацана что-то приятное.

— Барин, это теперь моё? — Всё ещё не веря в происходящее, спросил Прошка.

— Конечно, твоё, — кивнул я в ответ. — Не могу же я тебя просто так отпустить раков ловить. У пацанов плот есть, а ты с пустыми руками нахлебником стал бы что ли? А так от тебя с фонариком глядишь и какая-то польза общему делу будет.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — чинно кивнул мне Прошка.

— Беги уже, клоун, — усмехнулся я и махнул рукой, прогоняя пацана.

Глава 21

Утром я опять проспал, удачно повторив фокус с подушкой, положенной сверху. С петухами, этими горластыми живыми будильниками, определённо нужно что-то делать или усиленную звукоизоляцию у себя в спальне сооружать.

— Александр Сергеевич, а ты знаешь, что в Велейской волости бунт назревает? — «порадовал» меня Серёга.

— Дай угадаю — бывший голова воду мутит?

— Именно. Уже трёх старост подговорил, обещая им блага несусветные и денег по двести рублей. Заодно пообещал, что уездное начальство их поддержит и будет ходатайствовать об отмене распоряжения по продаже имения, чтобы предотвратить народные волнения.

— И когда эти местечковые Ульяновы — Ленины революцию надумали устроить?

— Ещё троих старост попробуют уговорить, тогда и начнут, но по любому им на раскачку дня три надо. Крестьянин тяжёл на подъём.

—