Свидетель Мертвых - Сара Монетт

продолжительная пауза, и мне начало казаться, что он не ответит, но он заговорил:

– Я знал о ее привычке обирать покровителей до нитки и не хотел попадаться на эту удочку. Я делал такие подарки, какие считал нужными, и тогда, когда считал нужным. Арвене’ан еще не начала проявлять нетерпения, но мои друзья уверяли меня, что скоро это произойдет. – Он невольно прижал уши к голове и пробормотал: – Но теперь, конечно же, она ничего больше не потребует у меня.

– На ваш взгляд, мог ли кто-то из мужчин, которых она разорила, разозлиться на нее и спланировать месть?

Лично мне подобное предположение казалось маловероятным; осмер Корешар из вежливости сделал вид, что думает над ответом, но сказал:

– Нет. Из троих разорившихся поклонников, известных мне, двоим приказано было уехать и заняться управлением филиалами семейных предприятий в других городах, а бедняга Элитар все еще верит в то, что судьба улыбнется ему за игорным столом.

– Благодарю вас, осмер Корешар. Вы можете сообщить мне еще какие-нибудь сведения, которые, по вашему мнению, помогут расследованию?

Он надолго задумался, потом ответил:

– Если это не Пел-Тенхиор, а насколько я понял из нашего разговора, вы его не подозреваете, тогда единственная причина убийства, которая приходит мне в голову, это ее любовь к… наверное, можно назвать это чужими секретами. Она любила добывать сведения, которые ей не следовало знать, которые ее не касались. И мин Шелсин не была… если она узнавала такой секрет, она не могла не злорадствовать. А ведь есть такие тайны, ради сокрытия которых иные способны убить.

– Верно, – согласился я.

Мы поклонились друг другу, и я направился к выходу.

Оценка осмера Корешара совпадала с мнением коллег мин Шелсин; возможно, ее действительно погубила любовь к чужим секретам. Я вспомнил мин Леверин, костюмершу. Она поддалась на шантаж актрисы, но кто сказал, что другие вели себя так же? Возможно, одна из жертв выбрала иной способ защитить свою тайну.

Вопрос заключался в том, что это была за тайна. Точнее, чья это была тайна?

Я вспомнил найденную в кармане платья мин Шелсин бумажку с расплывшимися чернилами, которая развалилась в моих руках. Неужели в ней был пресловутый секрет? Неужели из-за этой бумажки ее убили? Это было всего лишь предположение; однако эта гипотеза объясняла ночное свидание в Джеймеле, объясняла, почему мин Шелсин согласилась прийти в такое сомнительное место.

Я задумался, был ли какой-нибудь способ узнать размеры ее карточных долгов.

Существовал и иной вариант. Допустим, Пел-Тенхиор не убивал артистку собственноручно – его местонахождение в ночь преступления легко можно было проверить, – но он вполне мог воспользоваться услугами какой-нибудь темной личности. В Джеймеле за соответствующую сумму можно было и нанять убийцу, и оплатить его молчание. И я считал, что Пел-Тенхиор без труда смог бы найти такого наемника. С другой стороны, мне казалось, что он привел вполне убедительную причину, по которой он не стал бы убивать певицу. Ему нужен был ее голос, и если я правильно оценил характер режиссера, опера была для него намного важнее личной вражды.

Я честно признался себе, что не хочу, чтобы Пел-Тенхиор оказался убийцей. И еще я знал, что не могу полагаться на интуицию. Эвру поклялся мне, что не имеет никакого отношения к исчезновению жены, и я ему поверил.

Я поверил ему и, как выяснилось позже, совершил ужасную ошибку. Мои личные чувства не имели доказательной ценности. Пел-Тенхиор мог мне нравиться или не нравиться, но это не должно было влиять на расследование. Важно было лишь одно: сумею ли я докопаться до правды?

Я застал мера Ксенивара в отцовской конторе. Выглядел он плохо, как будто не спал всю ночь, и когда я объяснил ему цель своего визита, он по-детски обрадовался возможности поговорить о мин Шелсин. Мне стало даже жаль его.

Он обожал эту женщину; юноша не раз делал ей предложение, а мин Шелсин ухитрялась отказывать так, что он не чувствовал себя оскорбленным. Судя по всему, она не пыталась его шантажировать. Мер Ксенивар перечислил свои подарки; все они были мне знакомы после похода по ломбардам Амало. Он не знал о ее карточных долгах, в противном случае обязательно предложил бы их оплатить. Я не мог понять, почему она не воспользовалась его помощью, хотя охотно принимала его же подарки и потом закладывала их.

Возможно, подобно осмеру Элитару, она до последнего верила в то, что сможет справиться сама.

Мер Ксенивар не сказал мне ничего нового о мин Шелсин, да я и не надеялся на это. Однако он сообщил, где я могу найти других ее поклонников. По-видимому, он следил за ними с той же одержимостью, как и за ней.

Это меня встревожило, и я спросил:

– Где вы были той ночью?

– Когда мне следовало спасать жизнь мин Шелсин? – горько переспросил он, даже не осознавая, что его могут заподозрить в убийстве. – Я был здесь, помогал готовиться к ежегодной ревизии. Аудиторы прибыли на следующее утро.

– Вы были очень заняты?

– Очень. Мы с братом смогли прилечь только на рассвете – клерков мы отослали по домам в полночь.

А это значило, что мера Ксенивара не было в Джеймеле в полночь и он не убивал мин Шелсин.

– Вам не приходит в голову, у кого могло возникнуть желание убить ее?

– Как могло у кого бы то ни было возникнуть такое желание? Она была такой красивой, такой талантливой. – На его глаза навернулись слезы, и он заморгал, стряхивая влагу. – Она часто ссорилась с осмером Поничаром. Они ужасно кричали друг на друга. Я спросил Арвене’ан, почему она продолжает принимать его у себя, но она лишь рассмеялась и сказала, что они понимают друг друга. Однако И’ану Пел-Тенхиора она ненавидела. Они постоянно ссорились, и мин Шелсин жутко злилась. А на Поничара – никогда.

– Как вы думаете, Пел-Тенхиор мог бы ее убить?

– Не знаю, – сказал мер Ксенивар. – Она ненавидела его, но я не знаю, что испытывал к ней он. Мин Шелсин иногда излишне… драматизировала свои чувства к другим людям.

Мне показалось, что слово «драматизировать» являлось в данном случае слишком мягким, но я уже понял, что мера Ксенивара привлекал в актрисе именно накал страстей. Она дарила послушному сыну торговца эмоции, которых ему не хватало в его размеренной жизни. Я спрашивал себя, нашел ли бы он когда-нибудь эти треволнения утомительными?

Это был один из тех вопросов, которым суждено было остаться без ответа.

Воспользовавшись указаниями мера Ксенивара, я