Ловец снов - Вера Лейман

на ее запястье ладонь Джисона. Ей на секунду показалось, что она оказалась вершиной любовного треугольника и сейчас выбирает, с кем уйти. Ну правда, как в дорамах. Если не возьмет предложенную руку, то, возможно, Доён расценит это как выбор не в его пользу. Смешно, ей-богу… Однако символично. Поэтому Сан без колебаний вложила пальцы в ладонь Квон Доёна.

Как только она коснулась его, в груди будто что-то взорвалось, забилось, вырываясь наружу. Зелень деревьев, солнечный свет и запахи тайного сада померкли, и Сан оказалась в плохо освещенной комнате. Только тревожный свет луны, сочившийся из распахнутого окна, разгонял темноту. Она опустила взгляд на свои руки. Они мелко дрожали, лежа на деревянной столешнице, и девушка сцепила пальцы. Тревога, страх и тяжелое предчувствие беды сдавливало грудь, мешало дышать.

Сан прислушивалась к звукам из коридора и вздрагивала каждый раз, когда слышала чьи-то шаги. Она кого-то ждала, плавясь в беспокойстве и неизвестности.

Наконец, дверь отворилась, и на пороге появился господин Мин. Замер на доли секунды, глядя на сидящую перед ним девушку. Зашел в комнату и аккуратно закрыл за собой дверь. Сел перед ней, не глядя в глаза. Он молчал, медлил, словно пытался отсрочить ужасную весть, которую принес его приход.

– Это правда? Девушки в гёбане болтают всякое, но я не верю! Доён, не молчи же, скажи скорее! – срывающимся голосом потребовала Сан.

– Правда.

Страшное слово упало на сердце. Раздавило, раскрошило, смяло. Сан судорожно выдохнула, комната поплыла перед глазами, но упасть ей не дали руки друга. Он прижал ее к себе, испуганно гладил по волосам, повторяя:

– Все хорошо, Сан, все будет хорошо…

Она вдруг почувствовала страшный гнев и оттолкнула его от себя.

– Хорошо?! Для кого хорошо? Для тебя? Теперь ты надеешься, что я буду с тобой, раз соперника больше нет?

Даже в неверном свете луны было видно, какая мука исказила лицо Мин Доёна.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь? – процедил он, отодвигаясь. – Он был мне другом, и мне тоже больно из-за его поступка!

Сан не слышала, ей было все равно. По сравнению с пронзающей грудь болью обиды Доёна не имели никакого значения. Она только что потеряла все. Последнее, за что держалась в этом мире. Человека, который был ее любовью с самого детства.

– Где он? Я должна пойти к нему, увидеть хотя бы… хотя бы его мертвое тело, – она вскочила на ноги и бросилась к двери.

– Нельзя! Приди в себя! Ты теперь рабыня! Тебе нельзя в дворянский дом! Его отец тебе этого не простит! – Доён схватил ее за плечи и крепко стиснул руками, борясь с ее безумным горем. Она рвалась из рук, рычала и кусалась, но он терпел, зная, что это нужно пережить. Помочь ей справиться с этим и обрести опору, чтобы жить дальше.

Наконец, после нескольких минут отчаянной борьбы, Сан затихла и обмякла в его руках.

– Как это произошло? – безучастно спросила она. Казалось, в этой борьбе она отдала все силы.

– Зачем тебе знать? – голос Доёна был тихим.

– Пожалуйста, скажи! – взмолилась она, поворачиваясь к нему лицом.

– Его нашли на дне ущелья Чанхо. Скорее всего, он сбросился со скалы, – опустил глаза Доён, все еще не выпуская Сан из рук, будто боялся очередного приступа безумия.

Она закрыла глаза и осела на пол.

Пространство подернулось дымкой и дрогнуло, сменяя картинку. Она была все в той же комнате, только теперь ее украшали прекрасные фарфоровые вазы чосонских мастеров, красивое панно на стене и изящные напольные светильники, свет от которых ложился на безмятежное лицо спящего Доёна.

Сан расчесывала растрепанные волосы, глядя на человека, который сделал ее женщиной. Ее первым мужчиной стал не Ли Хян, о котором она грезила с детства. Натянув на голые плечи блузку, она медленно завязывала шелковые ленты на груди, пытаясь понять, что чувствует. Сан знала о любви Доёна давно, но ей это было безразлично. Единственный, кого она хотела видеть рядом, о будущем с которым мечтала, бросил ее. Трусливо сбежал в объятия смерти, оставив ее одну наедине с враждебным миром. Не выдержал чувства вины за то, что отец сделал с его невестой.

Единственный человек, который остался с ней несмотря ни на что, лежал сейчас рядом. Он любил ее, заботился и оберегал. Больше у нее никого не осталось.

А значит, нужно забыть все, что было. Забыть, что совсем недавно она была дворянкой, забыть о несостоявшейся свадьбе, разрушенных мечтах и несбывшихся надеждах. Зачеркнуть прежнюю жизнь и отказаться от всего, что ее связывало с прошлым. Теперь у нее есть только Доён. И она заставит себя полюбить его так, как никого никогда не любила. Вырвет привязанность к Ли Хяну из своего сердца и отдаст его единственному человеку, который этого достоин.

Сан вновь услышала мелодичные трели птиц, легкий шелест крон, ощутила теплое дуновение ветра. Она вернулась в настоящее и посмотрела в глаза Квон Доёну, который все еще держал ее за руку.

– Что с тобой? – озадаченно спросил он, с беспокойством скользя взглядом по ее лицу.

– Ко мне возвращаются воспоминания, – глухо ответила она, только сейчас обнаружив застывшего рядом Джисона, который все еще сжимал ее запястье.

P.S. 7

Съемочная группа ушла далеко вперед, и веселые голоса студентов, освобожденных на сегодня от занятий, раздавались в первозданной тишине парка. Доён обернулся, чтобы предложить Сан вернуться в город, но не обнаружил ее рядом. Это показалось ему странным, потому что она все время находилась неподалеку. К тому же он не помнил, чтобы Джисон отправился дальше вместе с остальными студентами.

Доён нахмурился, чувствуя досаду. Похоже, он оказался прав в своих подозрениях, и между Джисоном и Сан действительно что-то есть. «Надеюсь, у них хватит ума не осквернять сад, внесенный во всемирное наследие ЮНЕСКО», – подумал он и зашагал обратно, невольно ускоряя шаг.

Джисон не понравился ему с того самого момента, как несколько месяцев назад перевелся к ним из Сеульского университета посреди семестра. Он тут же обаял и преподавателей, и студенток, вызвав негодование и зависть мужской части университета. Умный, спокойный, прилежный студент, в Доёне он вызывал странную смесь противоречивых чувств. От противоестественного восхищения до плохо контролируемой неприязни. Да и сам мальчишка, похоже, относился к нему не слишком добродушно. Он вел себя безукоризненно вежливо, однако время от времени Квон ловил на себе его тяжелый и будто бы осуждающий взгляд, от которого появлялось чувство, словно он и впрямь сделал что-то плохое.

Причина, по которой Джисон внезапно перевелся из самого престижного университета страны, осталась