Восхождение язычника 2 - Дмитрий Шимохин

— Разве можно так, подруги же обидятся.

— Как обидятся, так и разобидятся, а если дело серьезное, ты что, собственным сыном готова рискнуть?

— Скажешь тоже, — немного с обидой произнесла она.

Пока говорил с Дорой, успел расседлать Кусаку и налить ему в поилку воды.

— Ладно, я в больницу тогда пойду, — и, подхватив мешки, направился к калитке. А за мной следом шла Дора и дула губки. Вроде взрослая женщина и муж врач, а не понимает.

Я же шел и осматривался. Вроде ничего не изменилось, везде люди, кто-то идет и смеется, кто-то грустит. И изменений я не заметил, если бы много людей заболело, слухи бы явно разошлись по городу, но опасений и паники на лицах людей я не видел.

И вот я сворачиваю к церкви Богоматери, рядом виднеется тройка монахов, которые заняты какими-то хозяйственными делами. Обойдя церковь, я направился в местную больницу, которая представляла из себя длинное одноэтажное строение, выполненное из кирпича.

Рядом со входом стояла пара учеников одного из врачей, коллег Евсея, при виде меня они скривили недовольные лица и отвернулись. Да, общение с ними у меня никак не складывается.

Зайдя внутрь, запах и ощущение какой-то гнили накатили на меня, словно я в грязь залез по самую макушку, и от этого меня начало немного корежить. Мне было мерзко. Да и эмоции накатывали разные, злость и ярость. Хотелось действовать, но я начал глубоко дышать, пытаясь совладать со своими чувствами. Пара минут глубоких вдохов и попыток отрешиться от окружающего, и вот я спокоен и в состоянии держать себя в руках.

Я завернул в первую попавшуюся комнату, она была полна людей. Женщины и мужчины, дети и старики, кто-то лежал на кровати и пустыми глазами пялился в потолок, кто-то тихо переговаривался между собой. Кто-то из них имел вполне здоровый вид, а кто-то бледный и метался в бреду, у кого-то на теле виднелись еле заметные черные точки, а у кого-то уже и вполне сформировавшиеся темные пятна. А запахи били в нос, оливковое масло, аромат лаванды и другие. В комнате также был монах, который обтирал тряпкой одного из больных. Я же лихорадочно начал считать людей. Один, два, три… Пятнадцать. Я рванул к следующей комнате и так же пересчитал больных, пятнадцать, к следующей, и вновь она полна людьми, и к следующей. Твою мать, их обычно не больше трех или пяти в месяц, а тут шестьдесят.

Из-за дверей небольшой комнаты раздался крик, и, приоткрыв створку, я увидел, как врач и коллега Евсея, кажется, его Домин звали, вырезает у больного мужчины из тела черное пятно. А несколько монахов держали бедолагу, не давая вырваться. Я же закрыл дверь и привалился к стене, пытаясь уложить все в голове.

Неожиданно из третьей комнаты вывернул еще один врач по имени Аспий, с Евсеем они вроде были дружны, а вслед за врачом из комнаты показался и его ученик.

— Аспий, здравствуй, — окликнул я его. Ведь он повернул в сторону выхода и даже меня не заметил.

— О, Яромир, здравствуй, давно прибыл? — он попытался улыбнуться, но улыбка выглядела вымученной на уставшем лице.

— Только что, много больных, и где Евсей?

— В Алирских банях, пробуют другие методы лечения. А больных семьдесят два человека. Вчера вечером было сорок шесть, как видишь, количество растет, — он устало вздохнул. — Пойдем на воздух выйдем, — и он направился на выход вместе со своим учеником.

Выйдя наружу, Аспий устало уселся на траву, а следом так поступил и его ученик.

— Давно началось? — я начал расспросы.

— Три дня назад, люди сами стали приходить к больнице. И когда количество перевалило за десять, настоятель храма забил тревогу и собрал всех врачей. Вчера они вместе с Домином и Евсеем ходили к префекту, сообщить о ситуации. Пытаемся делать все, что можем, но ты и сам знаешь, ничего не помогает, — глядя вниз, проговорил Аспий. — Префект даже под это дело выделил Алирские бани, там тоже пытаемся разными способами, но все без толку, я даже и не знаю, что делать, людей все больше и больше. Так и не все же пришли, кто-то дома прячется, кто-то думает, что пройдет. Завтра с утра по окраинам пойдем, в бедные районы, боюсь даже представить, сколько людей больных будет, — обреченным голосом проговорил Аспий.

— Понятно, — только и смог я сказать. — Пойду до Евсея схожу.

— Иди, иди, — махнул рукой мне вслед Аспий.

Путь не занял много времени, а возле входа в бани обнаружился дежуривший страж.

— Бани закрыты, — он мазнул по мне взглядом.

— Знаю, я ученик одного из врачей, — пояснил я.

Он более внимательно в меня всмотрелся и чему-то хмыкнул.

— А, ну тогда проходи.

В первом зале, где обычно принимают посетителей, никого не было. Так что я направился сразу в купальни.

И опять это чертово ощущение грязи и гнили, но в этот раз совладать с собой получилось быстро.

Первыми мне на глаза попались одетые в темные рясы монахи. Которые бинтовали руки одному из больных.

Кровопускание делали, что ли? Отличный метод лечения.

Они не обратили на меня внимания, продолжая заниматься своим делом.

В следующем помещении уже было жарко, в нос ударил запах ладана и иных благовоний.

— О, Яромир, ты приехал, — отвлек меня Евсей от разглядывания того, как на одном из столов лежит больной, покрытый точками, а его натирают оливковым маслом.

— Здравствуй, Евсей. Ты же звал, а это что такое?

— Сам прекрасно знаешь, из обычных методов ничего не помогает, вот мы здесь и пробуем все что можно в надежде, что поможет, — и Евсей развел руками. — Может, у тебя мысли какие есть, больных становится все больше, я боюсь, как бы префект город не закрыл.

— Нет, — только я и ответил.

— Понятно, а я уже домой идти собирался, устал за сегодня.

— А они как же, здесь останутся? — я указал на больных.

— Монахи присмотрят, с настоятелем храма о том договорено, что они будут нам помогать. Сейчас соберусь.

Евсей не заставил себя долго ждать, и уже через пару минут мы шли к нему домой. И было видно по лицу моего учителя, что он о чем-то очень напряженно думал.

— Яромир, я знаю, что ты не считаешь это обычной болезнью и думаешь, что это что-то иное. Я не спрашивал почему, так как считал это обычной дикарской выдумкой. Не обижайся на меня за эти слова. Сейчас я хочу узнать почему?

М-да, ну и вопросец.

— Помнишь, как мы познакомились, я перед этим