Сделка с Чернокнижником - Виктория Лебедь

А как на счет дальше? Пронеслась в голове грустная мысль.

— Ладно, я тоже в душ, — Дима чмокнул меня в нос. — Только никуда не уходи.

— Да куда я денусь, — фыркнула я.

Он кивнул и оставил одну.

— Оль, покорми Грома, — крикнул Дима из ванны. — Он на пляже, чаек гоняет.

— Пусть их и ест, — крикнула я в ответ надевая белье. Накинула полупрозрачную тунику, благо Дима позаботился о летних вещах, и спустилась вниз.

Выйдя на пляж, я огляделась в поиске четвероногого.

— Гром, — позвала его.

Песик не показывался. Перед глазами стоял пустой пляж.

— Гром, — повысила я тон и подошла к воде, намочила ноги.

Да где он? Осмотрелась еще раз, собаки не было. Ну и фик с тобой, сам прибежишь. Глубоко вздохнула, приподнимая лицо ближе к небу и закрыла глаза, освобождаясь от непонятного напряжения. Спустя несколько секунд на мои плечи неожиданно легли чьи — то теплые руки.

Дима? Так скоро?

— Не открывай глаза, — прошептал он мне на ухо.

Я расслабилась и улыбнулась. Одна рука уже обняла за талию, подталкивая к мускулистому телу, вторая заскользила по бедру. Потом он медленно развернул меня, зарываясь пальцами в волосы и прижался губами в необузданно страстном поцелуе. Это было очень приятно, но все же слишком напористо. И если он не остановится, боюсь нам с ним придется задержаться на пляже еще на пару часов.

— Подожди.

Я открыла глаза, отстранилась и ахнула. Максим?! Тело тут же обдало холодом, остудив голову и заставив вернуться на землю. Это действительно был он.

— Я пришел за тобой, — сказал он спокойно. На лице ни одной эмоции.

И прежде, чем исчезнуть, я успела оглянуться и увидеть, как Дима выскочил из дома. Он побежал в нашу сторону, но вдруг какая-то невидимая сила откинула его назад.

Глава 36

— Зачем ты это сделал? — уперлась я кулаками в грудь Максима. — Отпусти.

Колдун убрал руки и освободившись, я сделала несколько шагов назад, подмечая неважный вид. Залегшие от усталости темные круги под глазами, встревоженный вид и сожаление. Внутри колыхнулась жалость.

— Оля, — выдохнул он и потянулся ко мне.

Отрицательно мотнув головой, не дала ему прикоснуться, отступив еще немного.

— Да сколько можно, — рассердилась я. — Я вам не трофей, кто украл, тот поимел.

— Оля, что ты такое говоришь? — опешил Максим дернувшись вперед, в глазах мелькнула обида. — Ничего подобного и не собирался делать.

Я отскочила.

— Не смей даже приближаться ко мне и верни обратно пока еще не поздно, иначе ваша ссора плохо кончится. Господи, я вообще, не понимаю, почему стою тут и забочусь о гармонии в семье Романовых. Делите меня, как оставшийся лакомый кусок пирога, перетягивая на свою сторону. А обо мне вы подумали в своих шахматах? Что чувствую я в конце концов? Думаешь легко вначале переспать с одним, потом с другим? Или ты, как и Дима, скажешь бывает и предложишь запрыгнуть в постель? Так вот, я не шлюха и то, что между нами было это уже в прошлом, Максим.

Выпалила я на одном дыхании закипая, еще больше. Я понимала, что своими резкими словами делаю ему, возможно, больно, но честно, братья достали.

Максим замер.

— Значит он не рассказал тебе?! — сказал он это таким тоном мол и не удивительно. — Дима продолжает разочаровывать.

— Нет, это вы меня разочаровываете. Что за детский сад? Неужели нельзя просто поговорить и расставить точки. Всем. Нам. Поговорить, — уточнила я.

— А что ты мне выговариваешь? — в серых глазах мелькнула злость, но она так же быстро исчезла, как и появилась. — Хоть раз я давал повод думать о себе, как о моральном уроде. По — моему, я только тем и занимался, что разговаривал, разряжая обстановку. Но Дима глух, как тетерев, а я не дятел, чтобы долбить пока не вскроется железная кора эгоизма.

— Но ведь ты сейчас показываешь себя таким же эгоистом.

— Да, — развел он руки. — Да, Оля. Да. И это оказывается приятно. Делать что хочу, как хочу, когда хочу. Не смущает, ни одного сожаления, ни капли вины. Только удовольствие от свободы действий.

— Что с тобой случилось? — я не верила своим ушам. Максим изменился и стал подобием Димы, когда второй наоборот вышел на тропу исправления.

Колдун ошарашенно замер. Потом его лицо скривилось от невыносимой муки и из горла вырвался стон.

— Прости, — произнес он тихо, закрывая ладонями лицо и усаживаясь на светлый кожаный диван. — Прости, Оля, прости. Я не хотел. Это все связь, она делает из меня монстра. Тяжело себя контролировать. Особенно сейчас, когда Дима в бешенстве. Я его чувствую. Хотя не должен.

— Ты чувствуешь его?

— Да.

Я подошла и присела на диван. Захотела прикоснуться, убрать руки с лица, сжать их, как-то поддержать, но сдержалась. Лишнее движение с моей стороны, Максим в таком состоянии мог расценить по-своему. А я не хотела давать пустую надежду. Не хотела и не могла. Потому что сейчас, находясь рядом, понимала — Дима был моим светом (пускай и темным) в жизни. И только он, а не младший. Я заблуждалась, когда думала, что испытываю к Максиму намного больше, чем симпатию. Ох, как сильно я ошибалась тогда, но и подобрать объяснения не получалось своим чувствам. Ведь они были такие яркие, осознанные, да, с долей сомнения и все же они были. Я глубоко вдохнула, испытав безмерное облегчение. Будто освободилась от раздираемой на части ноши. Но избавившись от одного, ко мне пришло другое. Теперь боязнь обидеть усилилась вдвое. И как бы не опасалась усугубить между братьями отношения, я должна была объясниться с младшим.

— Знаешь, — начала я спокойно, — я тоже чувствовала с Димой связь и понимаю, насколько тебе тяжело, но с этим можно бороться.

— Нет, — из его горла вырвался глухой крик. Максим поднял голову. В глазах бушевало пламя. — Нельзя. С тобой это временные и не существенные издержки. С нами все по-другому. Оля, ты же не знаешь ничего.

Неожиданно я почувствовала онемением во всем теле. Колдун не сводил с меня огненных глазах. Поднял руку и коснулся подбородка.

— Что ты делаешь? — запаниковал я.

— Оля, — произнес Максим наклоняясь. — Еще один поцелуй. Мне так это нужно.

— Максим, нет. Борись, это не ты сейчас. Нельзя.

— Можно, милая. Можно. Я каждый день представлял, как обнимаю тебя, ласкаю, вдыхаю твой запах. Я не причиню тебе боли. Поверь.

Он поцеловал плотно сжатые губы.

— Пожалуйста, раскройся мне, — прошептал он.

— Нет, — выдавила я. — Прекрати. Если Дима узнает…

— К черту его, — рыкнул младший, и воспользовавшись моментом