Добро пожаловать в порок - Мэри Блум

посмотреть… Он закрыл дверь, чтобы никто обо мне плохо не подумал… Это был просто флирт, большее я не планировала! — чуть быстрее добавила она. — Но, когда я осталась в одном белье, он вдруг сам подошел ко мне. И сказал, что я ему очень нравлюсь… Лилит говорила, что, когда я в браслете, тот, кто меня поцелует, станет моим. Звучало так романтично. Как волшебный поцелуй из сказки… Но я еще ни разу не целовалась и даже не представляла, как это будет… Я закрыла глаза и разрешила ему себя поцеловать…

Фразы становились все обрывистее, а ее голос звучал все более рвано — от каждого слова ее будто било током.

— Я не знала, правда не знала, как работает мой поцелуй, — еле слышно произнесла она. — Его сразу же как подменили. Он больше не был ни добрым, ни внимательным. Мгновенно повалил меня на кровать, — она зажмурилась, обхватив себя еще крепче. — Отталкивать его было бесполезно, он словно сошел с ума. Я пожалела, что на мне только белье… Все случилось так быстро, что у меня даже не было времени понять, что происходит. Так я не хотела… Но я сама сделала все еще хуже. Когда все уже началось, надо было просто тихо перетерпеть, а у меня случилась истерика. И вышло слишком громко… Все услышали. Дверь была заперта, и в нее никто не ломился, но весь класс слышал, как он… — Майя на миг осеклась. — Все подумали, что это я сама. Что сама решила сделать ему такой подарок… Когда все закончилось, он в ступоре уставился на заляпанную красную простыню, а я была в таком шоке, что не могла смотреть на него и убежала домой. Мимо всех остальных, которые смотрели на меня как на…

Она опять осеклась, скрывая за недомолвками самые болезненные воспоминания.

— А почему ты у нее осталась? — осторожно спросил я.

— Я сама была виновата. Сама должна была понять, как будет работать ее подарок, — Майя опять вцепилась в золотую змейку на запястье. — И потом Лилит — единственная, кто после всего этого была добра ко мне. Без нее я бы не пережила того, что случилось дальше… — она глубоко выдохнула, набираясь сил рассказать до конца. — Ни с кем не прощаясь, он уехал в другой город. Не мог больше оставаться в нашем. А я осталась, и меня стали травить. Говорили, что он уехал из-за меня. Его все любили, а меня… Я только тогда поняла, как сильно меня все ненавидели. Как только они меня ни обзывали, каких только пакостей ни творили с моими вещами. Даже на воротах моего дома написали… — некоторые слова она недоговаривала. — Родители были в бешенстве. Сказали, что с Алиной таких проблем не было. Что их ненаглядную Алиночку никто бы никогда не назвал шлюхой.

Она на секунду поджала губы.

— Я съехала от них при первой же возможности. К сестре. Вот такая ирония! — Майя криво усмехнулась. — Естественно, она не была рада, но пустила. Даже не вынося меня, она должна изображать доброту, но меня устроило и так. Хотя бы было, куда уйти… Так плохо, когда некуда пойти…

Майя медленно подняла на меня глаза, которые опять поблескивали.

— Сегодня… Я не хотела, чтобы так… — она всхлипнула. — Пожалуйста, прости… Я бываю такой дурой! Ты был таким добрым, а я… У меня вечно все наперекосяк!..

Слезы сверкающими дорожками побежали по ее щекам.

— Если бы я… Если бы снова… Она знала, что сказать, чтобы я так психанула!.. Я бы так больше не поступила! Никогда! Правда…

Пожалуй, мне уже было достаточно — и слов, и слез, и извинений. Видя ее, такую расстроенную, так искренне боящуюся меня потерять, я уже ее простил. Ее поцелуй приносил ей самой куда больше вреда, чем принес сегодня мне. А ведь даже после всего Майя считала, что Лилит к ней добра — что только показывало, как мало доброты она видела в жизни.

Поднявшись, я сел рядом и прижал ее к себе, стараясь успокоить своим теплом и ласковыми поглаживаниями. Всхлипнув еще громче, она вцепилась в меня — крепко и отчаянно, словно боясь, что я вдруг передумаю и уйду. Ее ладонь судорожно провела по моей груди, проверяя медальон. Убедившись, что он на месте, Майя вскинула голову и потянулась ко мне губами. Однако я остановил их пальцем.

— Сначала сними браслет.

— Ты тоже в медальоне, — заморгав, тихо пробормотала она.

Подхватив цепочку, я снял его и, выдвинув верхний ящик стола, положил туда.

— Больше нет. Теперь твоя очередь, — я кивнул на все еще распахнутый ящик.

Напряженно глядя на меня, Майя впилась пальцами в браслет — не снимая, а прижимая к себе еще крепче.

— Я ни разу не была с парнем без него…

Изумрудные глаза золотой змейки едко смотрели на меня, будто намекая, что одному из нас тут не место. Я был полностью согласен. Вот только выбор должен остаться за Майей.

— Твое право, — я встал с кровати. — Спокойной ночи.

Однако не успел я сделать и шага, как, выпустив браслет, ее пальцы вцепились в мою руку.

— Подожди! — вскочив с кровати, отрывисто выдохнула она. — Вот!..

Повернув к себе запястье, Майя торопливо расстегнула застежку. Змея, цепко обвивавшая ее руку, соскользнула мне прямо в ладонь. Как ужалив, золото обожгло противным холодом. Стараясь не держать дольше, чем нужно, я положил браслет в распахнутый ящик и закрыл его.

— Без него, — Майя рассеянно погладила пустое запястье, — я чувствую себя совсем беззащитной…

Улыбнувшись, я притянул ее к себе и поцеловал, стараясь вложить в это касание губ нежность, заботу и доброту, которых ей так не хватало.

— Видишь, — слегка отстранившись, сказал я, — ничего страшного. Так даже приятнее…

Как завороженная, она прижалась к моим губам, отвечая точно такой же нежностью и теплотой, которыми раньше ни с кем не делилась.

Поцелуй за поцелуем, ласка за лаской мы заходили все дальше — никуда не спеша, впервые наслаждаясь друг другом. Хотелось одними воспоминания перекрыть другие, перезаписать ячейки памяти другими ощущениями, прикосновениями — другим сексом.

Уложив на кровать, я медленно раздевал ее, любуясь легким румянцем, который становился ярче с каждой снятой с нее вещью. Места, которые днем травмировал, теперь я щедро покрывал поцелуями, надеясь, что моих внимания и заботы хватит, чтобы синяки на ее бедрах и талии зажили быстрее. Им не место на таком красивом хрупком теле, и мне хотелось сделать все возможное, чтобы их больше никогда здесь не было. Чтобы ничто и никто ей больше не причиняли вред —