Истинная для князя тьмы - Айза Блэк

До безумия болезненно. Энергетические канаты прошили меня насквозь и не отпускают. Я не могу уйти далеко. Не могу просто раствориться в потоках бытия. Я пропиталась Сальвадором настолько, что ощущаю каждое его движение. Но не чувствую его эмоций. Нет… могу… но не хочу. Так будет еще больнее. Я не хочу его ненависти. Не хочу его боли. Мне своей предостаточно. Я хочу быть как можно дальше от вампира, и при этом становлюсь все ближе, даже в таком жалком, еле заметном, блеклом состоянии. Связь, как извечное неугасающее напоминание — больше ничего нельзя, ни пробовать, ни надеяться, ни любить. Меня больше нет.

Когда мое сердце перестало биться, я провалилась во тьму. Ничего не видела. Не слышала. Только его образ. Он будто преследовал меня, и полыхающие черным огнем глаза не давали раствориться во тьме. Мой свет погас, но свет его тьмы продолжал удерживать меня на грани, не пускал туда, куда мне следовало идти. Тогда я еще чувствовала свое тело. Израненное, истерзанное. Не снаружи. Внутри. Острая, ядовитая, токсическая боль продолжала меня разъедать.

Ощущала его попытки сделать из меня вампира. Но тот яд в моем теле, он блокировал все и заставлял меня корчиться в муках. Душевных и физических. Боль, ее было так много, что я уже перестала различать, я стала этой болью. И мечтала, только чтобы все закончилось.

А потом был огонь. Яркий, ослепляющий. Чувствовала, что горю, но боль исчезла. Дышала в этом огне, он будто сжигал всю грязь, страдания, все, что переполняло меня до краев. Я купалась в воде, объятой пламенем, было так легко, так хорошо. И только его путы меня держали, не позволяли уплыть далеко. Наша связь как кровь бежит во мне, и любая попытка разорвать, уплыть, притягивает еще сильней.

Я увидела себя стоящей на берегу. Огонь меня отпустил. Очистил и вернул ему. А там сгорело мое тело. Я смотрела, как удаляются Артас и Мишель. Хотела их догнать, крикнуть:

— Остановитесь, я же тут!

Возможно, даже и крикнула. Но меня нет. Уже нет. Я почувствовала обреченность. Быть в этом мире, и не быть в нем вовсе. Будто тебя кто — то приговорил к пыткам длиною в вечность. Боль вернулась, но уже другая, пропитанная осознанием утраты. Того, что невозможно изменить. Я пробовала вырваться, разорвать связывающие нас путы. Но его энергия держит слишком крепко.

Я пришла к Сальвадору, взывала к его благоразумию. Я ведь просила так мало. Только отпустить. Но он хочет терзать меня и дальше. Хочет наблюдать за моими мучениями. Упиваться ими. Я пробовала разные методы, скандалила, умоляля, он оставался непробиваемым.

Сказал, что простил. Нет. Он не простил. Он добился самой жуткой и изощренной мести. В итоге я переплюнула саму себя, призналась в любви. Не смогла сдержать чувство, которое стало центром моей ничтожной вселенной. Любовь, ее я ощущаю сильнее всего. Дикую потребность в том, кто приготовил для меня персональный ад. Я вся состою из этой дикой любви, убийственной, разрушающей. И это пугающее осознание — без него нет меня. И даже смерть не властна, заглушить это чувство. Наоборот, она открыла мне глаза, уничтожила облако самообмана и сделала его всепоглощающим. Любовь — это вселенская боль.

Я смотрела на него и хотела прикоснуться. Хотела вновь ощутить, как это гореть не в огне, а в его объятиях. И осознавала — этого никогда не будет. И я варюсь в этом «никогда», пропитываюсь его ядом. И сил все меньше. Никак не могу противостоять этой связи. Существую лишь рядом с ним, я в нем, сотканная из безнадежной любви.

Когда призналась, трусливо исчезла. Не ожидала от себя такой оплошности. Это единственное, что я могу, стать невидимой для его глаз. Больше никаких способностей у меня нет. Я не вижу будущего. Не могу передвигаться по земле. Я его цепной призрак. Никто. Не хочу видеть торжество в его глазах, злорадство. Нет! Если я могла пасть ниже, то я это сейчас сделала. Все.

Он направился в дом. И мне пришлось, как собачке, перемещаться следом. Не смотрела на него. Просто чувствовала, а путы тянули меня за ним. В дом не зашла. Цепи позволяют сохранять хоть какое — то расстояние. Осталась в саду. Среди белых цветов, которые вызывают у меня стойкое ощущение смерти и траура.

Она появилась в зеленом облаке. Изумрудное платье развивается, светлые волосы переливаются. Такое ощущение, что в них спрятаны маленькие бриллианты. Никогда ее не видела в человеческом облике. Но узнала сразу по глазам, они так же объяты тьмой, как и у ее отца. Девушка приблизилась ко мне, склонила голову, на алых губах улыбка.

— Привет, Кэрол. Рада, что ты здесь! — голос льется хрустальным перезвоном, и в нем отчетливо улавливаю знакомые нотки Сальвадора.

— Аннабель…

Она кивнула, и во тьме ее глаз зажегся огонь.

— Пришла злорадствовать? — смотрю на нее, необычайно красивая девушка. Не верится, что она была тем монстром, которому я перегрызла горло. Не складывается картинка. Совсем.

— Завидую я тебе, — ее голос особенный, такой же как у Сальвадора. Он обладает потаенной магией, окутывает даже то жалкое ничто, что от меня осталось. Вызывает вибрации. Заставляет почувствовать тело, которого нет.

— Чему? — усмехаюсь.

— Ты можешь с ним говорить. Он тебя видит, — теперь скорбь скользит в каждом звуке, опутывает меня словно паутина.

Мне не надо спрашивать, о ком она. Все читается в глазах.

— Почему?

— Я пошла дальше. Туда где не могу контактировать с живыми.

— Он вампир.

— И в нем течет энергия жизни. Вампиры — это иная форма бытия.

— Какая теперь разница, — провела ладонью по веточке дерева, но она даже не шелохнулась. Я пропустила ее сквозь руку и ничего не почувствовала. Меня нет.

— Тебе закрыта дорога туда… — неопределенно махнула рукой. — И на то есть причина.

— Да, да, я в курсе. Я привязана к нему, могу с ним говорить, и ты мне завидуешь. А еще поздравлю! Ты отомщена! — бросаю со злостью. — Твоя убийца теперь существует в океане боли. Любуйся на мой ад, ни в чем себе не отказывай, Аннабель!

Моей боли так много, горе настолько плотным кольцом сжало меня, что подсознательно я ищу любую возможность выплеснуть его. Хоть на секунду вынырнуть из бездны мук, и вдохнуть свежий воздух. Только реальность такова, что я уже никогда не смогу дышать.

— Мне жаль, что так вышло, — она протянула руку и провела по моему плечу. Я не должна ничего чувствовать, но я ощутила поток энергии, странной покалывающей, иномирной.

И вот это