Гризельда - Ева Финова

– Ты! – взревел кукольник. Выставив руки вперёд, одна из которых была перебинтована, он попытался поймать Джину, но та оказалась проворнее. Шагнула в сторону и всадила клинок прямо в спину лиходея в районе сердца. Тот и пикнуть не успел – завалился вперёд с широко раскрытыми глазами.

– А-а-а… – разочарованно произнесла новоиспечённая убийца. – И что мне теперь сказать Моам Баалу?

Но вот шаги из глубины переулка заставили её испуганно повернуть голову. Спустя некоторое время её взору предстали сразу трое фанатиков в красных одеяниях.

– И правда, что ты ему скажешь? – гаденько уточнил главный из них. Судя по бычьему взгляду и повадкам – один из чемпионов. – Мм-м?

– С-с-скажу, что они первые начали! – не сразу нашлась с ответом Джина. – Этот вот, хотел меня… в чём и признался. Я его наказала.

– Ну, ну, с каких пор за вожделение наказывают смертью?

Скептические ухмылки на лицах всех троих могли означать лишь одно. Ей не поверили. Поняв это без лишних слов, Джина медленно наклонилась и вытащила из спины лиходея свой любимый парный клинок. После чего слегка переместила левую ногу назад и согнула бёдра, принимая защитную стойку.

– Что ж… – Чемпион демонстративно вытянул руки вперёд и хрустнул сцепленными в замок пальцами. – Раз мы друг друга поняли, то я не вижу смысла больше откладывать.

Он обернулся к напарникам, приказывая:

– Эта – моя, а вы идите за мелюзгой, как приказал Дор.

Фанатики послушно кивнули:

– Слушаемся.

Они шагнули вперёд, будто не видя никакого препятствия, чем немало возмутили шпионку.

– Эй, вы… – растерянно произнесли губы Джинджер, когда она взмахнула лезвием в воздухе, – ни шагу…

Но договорить шпионка не успела, потому что фанатик, стоящий впереди неё, исчез. А в следующее мгновение оглушающий хлёсткий удар пришёлся по её щеке. И сила его была такова, что Джину кинуло на стену с большой скоростью. Раздался громкий хруст. Под весом всего тела плечевой сустав девушки треснул, а на виске выступила кровь от последующего удара головы. Однако боли Джина уже не почувствовала, потому что за мгновение до того потеряла сознание, медленно оседая на колени. Её любимые парные клинки с жалобным звоном упали на пол.

Фанатик недовольно сплюнул себе под ноги.

– Тц… И эта слабачкой оказалась, – скорбно вздохнул он. – Давненько я не встречал достойного соперника. Да… давненько.

Но тут он посмотрел вдаль, через улицу, в сторону крыльца школы, где сейчас под козырьком столпилось сразу семеро учеников и учениц, и Вети в их числе.

Поизучав черты дочери детектива, он довольно оскалился, тихонько бормоча:

– Быть может, её отец меня неплохо развлечёт? А?

Глава 26. Шантаж

Парацельс.

Почему-то это словно с новой силой заиграло в моих воспоминаниях, стоило лишь копнуть глубже и попытаться вспомнить своё детство, юношество, да хоть что-то из подросткового возраста.

Перевёл взгляд на самую старую открытую тетрадь Лоуби и заметил небольшую ремарку о себе: «Почему-то мой школьный приятель стал более скрытным и наотрез отказался рассказывать о своих родителях, сколько бы я его об этом ни спрашивал».

Эти несколько строчек, написанных кривым подчерком, настолько меня заинтересовали, что я предпринял новую попытку вспомнить об этом хоть что-то.

Вот только, сколько бы ни старался, ничего у меня не вышло.

Да, я частично восстановил память о минувших событиях и даже о том старике-лиходее, на вид офисном клерке со странным взглядом убийцы, который помог мне избавиться от болезненных воспоминаний. Зачем я это сделал, тоже припомнить не смог. Пока не смог. Но был точно уверен, что всему виной какое-то страшное послание, угроза, из-за которой я решил изуродовать свою личность, вместо того чтобы поквитаться с обидчиком или же найти первоисточник собственного страха.

Зажмурился, медленно путешествуя по обрывкам мысленных образов. И перед глазами встала картина канализационного люка на Пятьдесят второй улице, в тупичке между магазинами одежды от Ластерса и Корин.

Затем внезапно возник образ насекомого. Чёрный, с жёлтым пушком, жужжащий шершень качнул жалом в мою сторону, заставляя испуганно открыть глаза.

– Что это было? – произнёс я вслух и вновь пробежался глазами по строчкам.

Странно. Родителей не помню, однако точно знаю, что, будучи школьником, часто посещал частный дом Зоры Ринч. Её отец тогда был начальником ГУП. Отсюда и желание бойкой дочурки последовать по стопам отца.

Выходит, мы были знакомы с ней ещё со школы?

Вдруг яркий образ молоденькой красотки в клетчатом синем платьишке ошеломил до онемения. Уини. Моя первая жена, в которую я был влюблён до умопомрачения, возникла перед внутренним взором. Такая милая, такая… неземной красоты! Вети своей внешностью пошла в маму. Но скверный характер и присущую мне подозрительность унаследовала явно не от неё.

Горький вздох вырвался непроизвольно, стоило лишь вспомнить наши с ней ссоры. Она явно злилась на меня по неясной причине, но молчала и не говорила об этом, сколько бы я ни спрашивал. И каждый раз, стоило мне сжать пальцы в кулаки, она испуганно втягивала шею в плечи, будто ждала, что я её ударю. Иногда мне даже казалось, что она специально меня доводит, лишь бы проверить, смогу ли я стать моральным уродом, способным избить собственное чадо.

Но сколько бы она ни старалась, я никогда не давал волю эмоциям. Злость – это плохо, но от неё никуда не деться, потому что стоило мне услышать беспочвенные обвинения дочери в мой адрес, как я чувствовал боль в грудной клетке от того, что моя собственная плоть и кровь ни капельки мне не доверяет и тем более не любит. А один раз она даже назвала меня убийцей.

Да! В моём деле без этого никуда. Как она не понимает? Я вынужден защищать светлую часть нашего общества от тех отбросов, которые готовы пойти на всё, чтобы удовлетворить свои низменные потребности, убивать других людей, не моргнув и глазом. А степень морального разложения очередного лиходея иной раз пугала даже меня, тёртого в этих делах детектива Главного управления полиции. Чего стоила картина из пластинированных частей тела, на которую я