Верни меня к жизни, волк - Светлана Ворон

если попытаюсь, оно не сработает, — ухмыльнулся квэн, хватая последний кусок пирога, про который мы совсем забыли, увлекшись спорами. — Тебе нечего бояться, Фло, эта хрень давит только на волков. Ну, и на подружек этих волков, но это бывает редко. Для тебя я — самый обычный человек.

Я смотрела на него подозрительно, мне было не до шуток.

— На каких еще подружек волков?

Глава 47. Истинная любовь

Мой хмурый и недовольный вид стер улыбку с его самодовольного лица.

— Все-то тебе хочется знать, — пожаловался он. — Ни одного намека не пропускаешь.

Я ждала, не собираясь сдаваться.

— Ну, хорошо, — уступил Халле не слишком радостно. — Такое бывает, когда между парой устанавливается особая связь. Если оборотень испытывает к человеку страсть, а женщина отвечает ему взаимностью, она может почувствовать волчью магию, поддаться ей, даже если сама не является волчицей.

Я продолжала смотреть на друга хмуро, не меняя выражения. В этой версии выглядело нескладно абсолютно все.

— Грань стирается, понимаешь? Между человеком и сверхъестественным, — пытался Халле объяснить. — Именно поэтому мы можем вступать в близкие отношения с людьми, не превращая их в двуногих мутантов. Этого не требуется! Если чувства сильны, если пара настоящая, истинная, в таком браке женщина — или мужчина, если его выбирает волчица — перестаёт даже стареть! И мы можем прожить со своими половинками несколько людских жизней, не теряя их раньше времени.

Но я не испытывала никакой страсти к Халле, это же полный абсурд! Снова покопавшись в себе, я убедилась, что отношусь к нему только как к другу.

Почему же его голос так подавляюще на меня воздействовал? Как я смогла ощутить на себе силу альфы? Я же не придумала это?

Или все получилось потому, что его влюбленности хватило на нас двоих? Но он ведь четко сказал, что нужна взаимность, чтобы это сработало.

Углубляться в детали я побаивалась: вряд ли другу стоит знать, к кому я действительно испытываю страсть…

— Что такое, Фло? — заметил парень мою растерянность. — Ты выглядишь испуганной.

— Нет, просто озадаченной, — соврала я неуклюже. — И в чем это проявляется, расскажи? Как понять, что это именно то самое, настоящее чувство?

— Почему тебя вдруг так это заинтересовало? — удивился Эрлинг.

На мое счастье, его отвлекла официантка, поставив чайничек со свежим горячим какао на стол.

— Просто любопытно, — собирая с тарелки жалкие крошки пирога, я лениво отправляла их в рот, изображая легкую скуку. — Ты же знаешь, как я люблю раскрывать секреты. А ты упомянул бессмертие…

— Не бессмертие, а продление жизни, — поправил Халле, и я подняла брови.

Он расхохотался задорно, запрокинув большую лохматую голову. Словно не впервые сталкивается с человеком, проявляющим особенный интерес именно к этой части сказки.

Что ж, я была женщиной. Любой женщине хочется как можно дольше не видеть на своем лице морщины. Пусть думает, что я спросила поэтому, а не потому, почему на самом деле.

— Все просто: ты не можешь прожить без своей половинки ни дня. Быть далеко очень больно, тянет назад, и этому практически невозможно сопротивляться. На других смотреть даже не можешь, она — твоя единственная. И самое важное: чувство возникает быстро. Стоит лишь один раз увидеть ее, и ты пропал. Это как любовь с первого взгляда, только сильнее.

— Что-то не похоже это на любовь, — похолодела я, бледнея по мере описания.

Именно такими словами описывал Кристав то, как его неудержимо тянуло в Бепре, ко мне.

Пугало, что и я испытывала к нему почти то же самое… Даже сейчас, находясь далеко, я мечтала поскорее с ним встретиться.

— Скорее, на одержимость.

— Ты права, это самое близкое описание, — не замечая, выдул Халле почти весь чайник в одно лицо. — Но только звучит как-то грубо. Если это делает обоих партнеров счастливыми, какая же это одержимость?

— Но у них нет выбора, — поежилась я. — Они просто зависимы друг от друга. Как психически нездоровые люди или маньяки. Прости, но это не любовь, а фигня.

— Как знаешь, — пожал друг плечами и посмотрел на меня слишком пристально, словно примерил ситуацию ко мне. — Представь, если бы это случилось с нами? Вдруг волчья магия способна прибавить не только годы жизни?

На одно короткое мгновение внутри вспыхнула надежда на чудесное исцеление.

Отдаление старости во времени очень напоминало регенерацию, и этому должно было найтись объяснение — например, постоянный обмен жидкостями, содержащими необходимый элемент. Будучи естественной частичкой оборотня, он помаленьку передавался человеку и наделял способностью к восстанавлению, но при этом не приводил к обращению.

Только возникнув, надежда быстро погасла: если Кристав не был уверен, что меня излечит превращение, то о каком другом чуде может идти речь?

Просто Халле хотел соблазнить меня самой идеей, вдруг я куплюсь. Захочу встречаться с ним ради такого шанса. Хитрец.

В любом случае это не имело смысла, потому что между нами не было и намека на истинность.

— А если девушка не ответит волку взаимностью? — размышляла я над тем, что ко мне испытывает Халле. Не хотелось разбивать его сердце.

— Это же волшебство, — оптимистично возразил друг, свято веря в неизбежный хэппи энд. — Я не знаю, Флори. Потому такая пара и называется истинной, что встречаются две родственные души — им суждено быть вместе, они предназначены друг другу. Этого не остановить.

Я скептически подняла бровь, не сильно веря в предопределение. Мне больше нравилась мысль о том, что любовь нужно заслужить, что она растет в груди в ответ на определенные качества человека, вызывающего уважение или восхищение.

А не возникает просто потому, что магия так решила. Щелк — и ты уже испытываешь притяжение к незнакомцу.

А вдруг он эгоист? Трус? Убийца? Разбрасывает по дому носки? Забывает, когда у тебя день рождения?

— Никто не пытался сопротивляться? — гадала я, теперь думая о Криставиане, который притягивал меня слишком, слишком сильно. — Можно же заставить себя забыть? Не всем понравится такая зависимость.

Неужели нет никакой надежды, и я обречена полюбить Криса, независимо от того, смогу ли ходить? Я приняла решение и отказываться от него не собиралась. И не хотела бы остаток жизни прожить, грезя о парне, с которым не смогу быть.

— Наверное, можно, — пожал Халле плечами. — Но это точно не будет легко. Все равно что оторвать важную часть тела, без которой невозможно существовать нормально. Руку, ногу. Или сердце, — ухмыльнулся он. — До конца жизни будешь ощущать эту потерю. Отказаться можно, если хватит воли, но забыть — нет.

Я вздохнула. Мы же просто рассуждаем вслух? Я совсем не была уверена,