Гарем для чайников - Мэри Блум

приглашение присоединиться. В распахнутом проеме на смятой постели, сладко жмурясь и широко разведя ноги, раскинулась на спине голая Всезнайка, пока над ней вовсю трудился какой-то пацан. Ее пышная грудь подскакивала от каждого толчка, кровать в такт скрипела. Воздух в комнате уже казался раскаленным, насквозь пропитавшись горячим дыханием и жаркими стонами.

Будто почувствовав зрителя, Всезнайка открыла глаза, повернула голову, заметила меня, что-то промычала и снова расслабилась.

— Присоединяйся, — не отрываясь от процесса, бросил парень, — она любит, когда много членов! Вчера нас трое было…

Да я и не сомневался. Но еще был не настолько пьян, чтобы трахать живой филиал Спермбанка России, принимающий вклады во все свои щели.

— Да, сучка, да, тебе же это нравится, нравится? — рычал он, продолжая активно ее долбить, а она в ответ лишь довольно урчала.

Или все-таки пьян уже настолько?.. Пальцы снова решили быстрее мозга. Дернув дверь, я зашел в номер и шагнул к кровати. Пожалуй, тоже сделаю вклад. Приспустив брюки, я протянул уже изрядно потрудившийся сегодня член ей в рот, который она приняла охотно и деловито, как банкомат карту. Теплая влага тут же обволокла со всех сторон, приятно расслабляя. В принципе, секс тоже отличный способ получить тепло. Любимую трахают с любовью, а всех остальных с удовольствием. Вот и вся разница.

— Кончай прямо на нее, — посоветовал другой вкладчик, — ей это нравится!..

Ep. 16. Хот Чикс Отель Три Звезды (VII)

— Малыш, — знакомый голос прошептал мне прямо в ухо, — кончай глупить…

Оторвав лицо от подушки, я резко распахнул глаза. Однако Би рядом не было — вокруг вообще никого не наблюдалось. Несмотря на то, что по обстановке номер очень напоминал мой, проснулся я явно не у себя. На тумбочке вперемежку с яблочными огрызками валялись женские трусики, а пол был густо усеян как упаковками от презиков, так и самими презиками, заполненными и перевязанными, разбросанными повсюду, как маленькие бомбочки. Чудо, что я ни на одну ночью не наступил.

Я словно очнулся в борделе — вернее, уснул здесь. Мой коллега по развлечениям вчера свалил, а меня выключило прямо тут — лицом в подушку, наверное, чтобы не видеть мою соседку. Вся одежда была на мне — перед сном я не раздевался, только ширинка оказалась расстегнута.

В душе выключилась вода, и только в этот момент до меня дошло, что она вообще лилась. Следом в одних тапочках, с собранными на макушке волосами, чтобы не намочить, в номер вернулась Всезнайка с полотенцем в руке вместо одежды. Капли, стекая с ее обнаженной груди, медленно ползли по коже к выбритой киске, куда у меня вчера не возникло особого желания входить — хотя мне и предлагали. Не люблю проходные дворы.

— Блин, — проворчала она, брезгливо растирая голое тело полотенцем, — я же просила, на меня не кончать! Терпеть не могу просыпаться вся в сперме!

Честно говоря, я впервые слышал это правило — видимо, просила не у меня. Да и для той, кто трахается со всеми подряд без перерывов, она была какая-то разборчивая.

Вытеревшись, она небрежно отбросила полотенце и плюхнулась с другой стороны кровати — вполоборота ко мне, не стесняясь наготы, казалось, даже не заботясь об этом. Хотя чего я не видел? Длинные волосы рассыпались по распаренным плечам. Подняв руки, моя соседка стала собирать локоны в привычный хвост. Пышная грудь запрыгала как два пухлых мячика. Интересно, сколько рук потискали их за последние дни? А в киске, наверное, побывало больше гостей, чем в моей квартире за последний год.

— Ты же не расскажешь в универе? — Всезнайка вдруг покосилась на меня. — Ну, про то, что было?

А, теперь понятно, почему она не хотела мне давать. Дело не в каком-то там ее мифическом вкусе — просто я был палевным партнером.

— Не расскажу, — отозвался я, — если ты кое-что для меня сделаешь.

Резинка замерла в ее пальцах, так и не коснувшись волос. Повернув голову, она с прищуром взглянула на меня.

— И что?

— Просто я привык просыпаться с минетом, — пояснил я, устраиваясь поудобнее. — Сделай так, как я привык, и считай, я все забыл.

Кровать громко скрипнула — Всезнайка повернулась ко мне уже всем телом, по-прежнему без малейшего смущения.

— И как тебя твои бабы терпят? Гордости у них нет…

Вместо ответа я приглашающе показал на ширинку. После непродолжительной, но очень выразительной паузы соседка затянула волосы в высокий хвост и подползла ко мне. Голые бедра шлепнулись на мои брюки.

— Один раз, — заявила она, стягивая с меня плавки, — и я не буду глотать!

Определенно, слишком разборчивая. Ее пальчики, поглаживая, ловко пробежались по члену. Хорошенько все ощупав, она затолкала его чуть ли не целиком в рот и бодро заработала, помогая себя языком, заглатывая поглубже, чтобы разрядить меня побыстрее. Закинув руки за голову, я наблюдал и удивлялся: зачем ей вообще универ? Она ж и так все, что конкретно ей пригодится в жизни, уже умеет — занималась бы любимым делом, как круглосуточно занималась здесь.

Она сосала, громко и смачно причмокивая, будто ей в рот попала вкуснейшая сладость. Сколько же членов она обработала так же за последние дни? Однако в универе никто не должен знать. В универе она сама мораль, которая шепчется по углам с подружками, обсуждает, осуждает других — меня, моих девчонок, судя по недавней ремарке. Это у моих-то гордости нет? Сколько же в ней лицемерия… Вот бы как-то клеймить всех этих шлюх, чтобы ненароком не путать их с нормальными девушками. Подходит такая и сразу понимаешь, что, кроме секса, от нее нечего ждать и ей, кроме спермы, давать ничего не нужно.

Собранные в хвост волосы покачивались над моим пахом, пухлые губки двигалась по мне все быстрее, приближая пульсации. Как там сказала Би? Помню только «кончай». Ну вот и отлично — последую совету своей мудрой наставницы. Почувствовав, что кончаю, я вытянул член из обсасывающего его рта. В следующий миг струя полетела Всезнайке в лицо, щедро награждая ее за все старания.

— Эй! — она возмущенно дернулась в сторону. — Ты хоть предупреждай! Я же не готова!

Сочные сгустки остались под глазами, белые капли обильно растекались по щекам, ложась на ее кожу как самый подходящий макияж.

— Так тебе идет гораздо больше, — заметил я, вытираясь о простыню.

Все равно в этом номере уже не было ни одной чистой вещи.

— Вот же ж козлина, — она схватилась за полотенце. — Как чувствовала, что с тобой трахаться нельзя!..

Она еще что-то бухтела, вытирая