Князь Пушкин - Сергей Александрович Богдашов

якобы приносят удачу и поднялись в цене. Ещё сестра написала, что купила для Лёвы недорогой серебряный перстень и лично выгравировала на нём вензель с инициалами брата.

Я посмотрел на лист бумаги, опечатанный сургучом. И правда, на печати легко угадывались инициалы моего братишки. Вот ведь, в доме теперь свой гравёр имеется.

Сам Лёва мало что о себе написал. А что ещё может рассказать школяр? Не оценками же ему своими перед братом хвастать. Зато удивил новым своим стихом.

Кружат златые листья, словно в танце,

Прощальным вальсом парковых аллей

И инеем, зимы посланце

Грозится стужа хладом февралей.

Как листья собираю я мгновенья

Воспоминанья прежних тёплых дней.

Зима пройдёт, и в этом нет сомненья.

Как Солнце выглянет, так станет всем теплей.

Сквозь листопад бреду я, вспоминая лето

Переживём. Дождёмся мы весны.

Кивают липы, шумом веток

Развеивая ухожденье в сны.

А осень, завершая эстафету

Сорвётся вскоре в долгие дожди

Закат — всего лишь путь к рассвету.

Весна наступит — просто верь и жди.

— Молодец юноша. Не отступает с пути поэта, — заметила Алёна Вадимовна, прочитавшая стихотворенье брата вместе со мной.

В конце своего послания брат написал, что научился моргать моим фонариком и задумался о создании азбуки для передачи текста посредством коротких и длинных вспышек.

— Я не понял. Он морзянку решил создать что ли? — оглянувшись, посмотрел я на Виктора Ивановича, рассевшегося в моём кресле у окна. — А когда её вообще придумали?

— В тридцать восьмом году, — поделился своими знаниями тульпа. — Русский вариант был принят в пятьдесят шестом. Кстати, интересно, почему до сих пор не изобрели аналог азбуки Морзе? Перл-фонарь ведь самый простой в обращении. На флоте очень удобная вещь.

— Понятия не имею, почему флотские не обратили внимание на фонарики, — не смог я объяснить поведение военных. — Видимо не до коммуникации им. Или как обычно никого из адмиралов не осенило, а простого офицера никто слушать не будет.

То что в бабушкиной усадьбе сменилась ключница я в полном объёме ощутил ночью — пожаловала ко мне в комнату Марфа, дабы показать чему успела научить её двоюродная сестра. Стоит отметить, что способную ученицу взрастила Акулина. А уж выдумщица Марфа какая.

Утром, я как и планировал, с Никитой в карете и Григорием с Прошкой на козлах отправился в Арапово.

Не сказал бы, что в деревне сироты живут — от матерей же детей никто не отлучал. Обычная деревенская ребятня. Те что постарше — по дому матерям помогают, те что помладше гурьбой в свои детские игры играют. Ну а то, что смуглые да кучерявые в большинстве своём, так дети же не виноваты в том, что генетика их папаш возобладала над материнской.

Подойдя к игравшим в кругового козла пацанам, чтобы на меня обратили внимание пришлось громко свистнуть, вложив два пальца в рот.

— Хлопцы, а где я могу найти ребят постарше?

— Так вон в том доме Максим и Колькой живут. Они самые старшие. Им на зимнего Николу пятнадцать стукнет, — ткнул пацан лет десяти в сторону неказистой избы, крытой тёсом. — Барин, а ты князь Ганнибал-Пушкин?

— А как узнал? — изумила меня догадливость мальца.

— У тебя на карете герб схожий с гербом Петра Абрамовича, но не он. А Вениамин Петрович сказывал, что Император повелел тебе из рода Ганнибалов новую ветвь образовать. Барин, а правда, что ты на дно моря погружался? А чудо-юдо рыбу кит там встречал?

— Нет, не встречал, — невольно прыснул я. — Там где я на дно опускался море слишком мелкое.

— Жаль, — тяжело вздохнул малой. — Говорят из китового жира свечи не коптящие делают.

— А я слышал, что Пётр Абрамович и Вениамин Петрович в Арапово детишек перлами обучают пользоваться. Зачем тебе свечи, если ты фонариком сможешь управлять.

— Так я же мелкий ещё для перлов, — заметил пацан. — Опять же где я перл возьму, если ни колодец не могу найти, ни артефакт не умею формировать. Вот Колька с Максимом те уже умеют перлами обращаться. Им Вениамин Петрович свой воздушный перл давал, чтобы они в деревне улицу утрамбовали.

Я пригляделся к короткой деревенской улочке, на которой от силы было с десяток домов и заметил, что она неестественно сухая для осенней распутицы.

Заставил я всё-таки пацана проводить меня до дома, где жили Николай и Максим. Как и ожидалось, оба парня были смуглыми, но я настроился встретиться с близнецами, а в результате увидел даже не родных братьев. Нет, ну а кто еще может родиться в один день в деревне из десяти дворов, если не близнецы? Вот и я так считал. Как выяснилось, мать Максима умерла вскоре после родов и дед велел маме Николая, которая родила неделей ранее, стать кормилицей ещё одного пацана. Так и получилось, что оба парня справляют свой день рождения на Николу, хоть и родились с разницей в семь дней.

— Парни, а покажите мне чему вас Вениамин Петрович научил, — попросил я ребят, когда мы вышли в огород и протянул свой перстень с воздушным перлом более высокому Максиму.

— Так у Вениамина Петровича перл только давить умеет, — смутился парень, взяв у меня артефакт, — Мы только и знали, что им землю на улице уплотняли. Мелкие землю подносили, а мы её давили.

— Какой ты себе представлял сущность, когда трамбовал землю?

— Как большую подошву утюга, — услышал я в ответ.

— А теперь представь соху и пропаши небольшую борозду, — кивнул я на землю, с которой давно убрали урожай.

Пусть не сразу, но ребята освоили практически всё, на что был способен мой перл. Да, у нас мало общей крови, но думаю, что если сделать артефакты персонально для парней, то производительность повысится на порядок.

Осталось договориться с дедом, чтобы он откомандировал в моё подчинение пацанов и обеспечить их фронтом работ.

* * *

Велье встретило меня хорошей солнечной погодой и огромными лужами, изрядно выросшими после недавних дождей.

Дороги — извечная русская беда. И виной тому зачастую вовсе не лень людская, а необъятные просторы нашей страны.

Если брать в пример ту же Германию, то там плотность населения больше двухсот человек на квадратный километр, против наших восьми. Понятно, что таким количеством людей и землю и дороги в разы проще обиходить. Но скоро я дорогами вплотную займусь и луж