Путешествие в страну снега и медведей - Lett Lex

кому — все хором говорили княжне, что это не ее вина и постарались как можно скорее забыть о ней и ее причастности. Но вот — стоило ей один раз пропустить визит модистки, и ее тут же окрестили предательницей семьи. Девушка закатила глаза и, собрав обрывки с пола, бросила их в камин. Затем, немного подумав, она выдернула чистый лист из тетради и, набросав на нем пару слов, отправила его по каминной сети. Убедившись, что она ничего не оставила, Дарья покинула лабораторию и вышла на улицу.

В холодном воздухе смешался запах горячей выпечки и табачного дыма, и еще какой-то острый, зимний запах, который невозможно разгадать, но который предвещает морозы. Дарья вдохнула его полной грудью и с резким выдохом трансгрессировала домой.

***

Дядя Алексей был самым жизнерадостным членом их многочисленного семейства. Дарья подозревала, что секрет его энергичности и хорошего настроения заключался в том, что Дядя Алексей не был женат или как-то отягощён семейными отношениями.

Это был высокий человек с густыми темными волосами и слегка рыжеватой бородкой. Седеть он начал пятнами и старательно маскировал серебряные волоски, модно одевался, следил за новинками, изучал языки и ездил на иностранные конференции. У него всегда были новости, на званые обеды он привозил с десяток историй, которые можно было озвучить на светском рауте, и еще с полсотни тех, что рассказывались тет-а-тет. Кого-то он этим даже не на шутку раздражал, кого-то восхищал. Без особых стараний он закрепил за собой репутацию ловеласа, умелого любовника, эксперта по части отношений, предпринимательства и, почему-то, чёрного рынка. Не верилось, что такой яркий человек работает в Канцелярии и занимается преступностью. Алексей Аргутинский должен был блистать на сцене, навариваться на госконтрактах, заниматься дипломатией в конце концов — как угодно применять свою неудержимую харизму. Но он последовал за братом в мракоборцы и жил в своё удовольствие, планомерно двигаясь по карьерной лестнице и никак не претендуя на достижение новых высот. У него было стабильное жалование, уважаемая профессия и возможность наполнять своё свободное время всем, что ему нравилось. О чем еще он мог мечтать?

Младшие Аргутинские дядю Алексея обожали. Для них его приезды были настоящей отдушиной. Алексей всегда привозил с собой подарки, гостинцы, а что самое главное — развеивал чинную тоску, царившую в их дома под суровым бдением обоих родителей. Алексей-старший уверенно игнорировал правила приличия и играл с детьми, шутил скабрезные шутки, веселился с братом «как в старые добрые времена». И — это удивительно — старшее поколение оттаивало под его напором. Правда, в этот раз его приезд не был связан с семейными посиделками.

Это Дарья поняла, как только зашла в гостиную. Алексей был в гостях уже несколько часов, но раскрасневшихся от смеха лиц девушка не увидела. Все семейство было в сборе, все были до неестественности напряжены. Губы княгини были сжаты в тонкую ниточку, и только уголки чуть изгибались вверх в имитации улыбки. При виде дочери, мать семейства гневно втянула носом воздух, а вот в глазах отца появилось-ь что-то похожее на надежду. Даже младший брат выглядел так, словно его привели на расстрел, взгляд юноши метался по комнате в поисках предлога, чтобы уйти. Один лишь дядя Алексей был доволен собой и улыбался во все зубы. Заметив племянницу, он поднялся со своего кресла и, заключив Дарью в объятия, звонко расцеловал в обе щеки.

— А вот и наша красавица! Не слишком жизнерадостно выглядишь для молодой невесты. Хотя, учитывая, с каким рвением твоя мать устраивает этот брак, я могу тебя понять. Я и сам бы уксус пил с горя по своей молодой жизни.

— Это тебя не касается, Алексей, — подала голос княгиня.

— Как это не касается? — сверкнул глазами дядя. — Мы все семья, и то, что подобное решение было принято без моего участия — и тем более без согласия Даши — меня более, чем оскорбляет. Мы живем на грани новой эпохи, а решения принимаем, как в средневековье. И вообще…

Он повернулся к старшим-Аргутинская и принялся с жаром что-то доказывать. Для Дарьи его слова не несли никакого смысла, а вот родители от его речей вжались в кресла и смотрели на него невыразительными глазами, как истуканы. Дарья воспользовалась этим, чтоб поднырнуть к забившемуся на подоконник брату и тряхнуть его за плечо.

— Что тут происходит?

— Да как всегда, начали за здравие — закончили за упокой, — пожал плечами Алексей-младший. — Дядя узнал про твоё замужество, разбушевался и сказал, что твои брачные перспективы сейчас не самое главное, потому что нам всем грозит конец света. Ему так нагадали, и он сам видел видения. Там что-то про весь мир в огне, бунты, смерть Императора.

— Да быть такого не может!

— Я тебе клянусь, он это так расписывает, что можно брать сюжеты для книг, — ухмыльнулся младший. — Хотя вот уж от кого не ожидали Самое веселое в том, что всю эту кашу заварят магглы. Бред полный.

С этими словами юноша перевернул страницу книги, делая вид, что читает. Дядя Алексей из всей их семьи был самым прагматичным. Он требовал от себя и от других разделять магию и суеверия, не стучал по дереву, не плевал через плечо и не запрещал никому свистеть в доме. Ну и к предсказаниям и прорицательницу он относился как к лженауке. Но тут он говорил с таким рвением и жаром, что складывалось впечатление, будто его подменили. А может, это сказывался возраст и переживания, ведь после трагедии с Наташей, он совершенно потерял покой.

— Это все очень интересно, — натянуто проговорила княгиня. — Но я думаю, мы можем отложить это обсуждение до вечера. А сейчас — идемте ужинать.

— Конечно, конечно! Только сперва я скажу пару слов нашей прекрасной невесте, — дядюшка встряхнулся и подошёл к Дарье. Младший Аргутинский в глазах эксцентричного родственника прочитал приказ ретироваться и тут же скрылся из виду.

Дарья сложила руки на груди и наклонила голову чуть набок, как делала всегда, когда собиралась внимательно слушать своего собеседника.

— В чем дело, дядя? — спросила она.

— Как серьезно, право слово, — усмехнулся Алексей и сел на подоконник рядом с племянницей. Затем похлопал рядом, приглашая Дарью сесть. — Как ты в целом? Мать говорит, ты сама не своя.

— А