Наследник империи - Ален Маккей

вот-вот лопнет, как перекаченный воздушный шарик.

— С тобой всё в порядке? — встревожено спросил Ярослав. — Ты вдруг побледнел.

— Что-то мне нехорошо…

В тот же миг перед глазами всё поплыло, ноги подкосились. Упав на пол, я тут же потерял сознание.

Глава 20

Сон

Я погрузился в долгий и странный сон.

В этот раз я опять попал в чужое тело, только это был ребёнок лет семи-восьми. Не смотря на столь юный возраст, мальчик жил один и, судя по всему, уже давно, так как прекрасно обходился без посторонней помощи. Его дом хоть и был небольшим, но хорошо обставлен. Впрочем, он почти всё своё время проводил во дворе, где отрабатывал приёмы на мечах. Размахивая им до тех пор, пока полностью не лишался сил.

Вот и сейчас он махал мечом, пока не свалился.

— Эй, Игорь! — растолкал его мальчишка похожий на Ярослава. Вернее, это он и был, только в детстве. — Ну, ты чего? Опять тренировался допоздна и уснул прямо на улице?

— А что, уже утро? — пробубнил я.

— Ага, и мы уже опаздываем в школу! Так что давай скорее, а то нам опять влетит.

Мы шли по небольшой улочке среди двухэтажных деревянных домов, пока не вышли к красивому трёхэтажному каменному зданию девятнадцатого века. Конечно, в сравнении со зданием академии магии, где я сейчас учился, это выглядело бедно. Но в том районе оно походило на настоящий замок. Даже удивительно, что такое отдали под школу.

Впрочем, вскоре я понял почему: здесь учились не только дети из моей деревни. Школа была главная на всю округу, ещё и считалась очень престижной, так что сюда привозили ребят из самого Новгорода (почему её решили открыть в этой глухомани, осталось загадкой).

В классе, кроме нас с Ярославом, было ещё двадцать человек, да и самих классов оказалось несколько. Впрочем, отношения с другими ребятами у меня складывались не очень. Ни с кем, кроме кузена, я не общался, стараясь держаться в стороне. Да и они не лезли ко мне и не обращали на меня внимания. За исключением одной девчонки.

Хоть она и была младше, но я сразу узнал её. Это была та самая Елена Сметанина, что я встретил в академии.

Уж не знаю, чем я ей так насолил, но она изо дня в день издевалась надо мной, устраивая всевозможные пакости и подлянки, оскорбляя меня, и высказывала всякие гадости.

Вот и сегодня, едва мы вошли в класс, она с презрением посмотрела на меня и высказала:

— Опять припёрся! Так и не понял, всяким безродным простолюдинам ещё и не обладающим магией не место в этой школе!

— Тебя спросить забыли, — заступился за меня Ярослав.

Я же просто промолчал, хотя и испытывал дикую обиду. Но возразить ничего не мог, а потому, опустив голову, уселся на место.

— Долго будешь заступаться за эту чернь? — не унималась Сметанина. — Чего ты вообще в нём нашёл? Ты же виконт!

— Не твоего ума дело!

— Тот, кто защищает всякий мусор, сам становится таким же!

— Чего сказала? А ну, повтори!

В итоге, они сцепились, так, что даже учительница не смогла их разнять. Так оба оказались у директора и схлопотали выговор. А Ярослав ещё долго возмущался на её счёт. И наотрез отказался извиняться за поставленный ей синяк под глазом.

— Можно подумать я не пострадал, — жаловался он, показывая расцарапанную щёку. — И вообще, будет впредь думать, прежде чем что-то говорить.

Но Елена урок не вынесла. И хоть при Ярославе она больше ничего не говорила, когда я был один, не упускала возможности унизить. Или же нашёптывала гадости у меня за спиной другим ребятам.

Но, что бы она ни говорила, я продолжал игнорировать, делая вид, что не слышу. До одного дня.

Тогда мы должны были сдать очень важный экзамен. Все были в приподнятом настроении, кроме меня. Ведь я уже тогда знал, что точно завалю его и сильно переживал. Не потому, что я не выучил материал. Нет. Я просто не мог его сдать, так как был лишён главного, что требовалось для его сдачи — своего дара.

Ярослав пытался меня поддержать и заявил, что тоже не будет ничего сдавать. Но учитель даже слушать его не стал.

В итоге, все ребята в классе узнали свои элементы и, согласно им, учительница выдала каждому по волшебной палочке, являвшейся главным атрибутом всех магов, ведь они усиливали ману и позволяли использовать сложные заклинания. И хоть сейчас ребята ничего такого не умели, все были счастливы и сразу принялись пробовать колдовать с их помощью. И только я остался без всего.

Сказать, что мне было обидно — это ничего не сказать.

Стараясь не думать о своей неудаче, я из последних сил сдерживал слёзы, пока не заметил взгляд Сметаниной.

Она смотрела на меня с ещё большим отвращением, чем обычно, будто я куча лошадиного навоза, что оказался у неё под ногами.

— Да ты хуже нелюди, — с пренебрежением высказала она.

Это стало последней каплей. Не сдержавшись, я убежал домой и долго плакал в подушку, пока никто не видит.

— Почему я родился таким? За что мне это? Почему только я лишён магической силы?

Мне было так обидно, что казалось, я испытывал физическую боль, которая не прошла даже когда я пришёл в себя.

* * *

Очнувшись, первым кого увидел, была Виктория. С встревоженным видом она сидела на краю кровати и что-то говорила. Только я пока не мог разобрать что именно. В ушах стоял какой-то звон, будто после удара.

Поморщившись, я приподнялся. Состояние было ужасное: меня всего потряхивало, а в голове творился полный кавардак. Все воспоминания теперь путались, смешивались. Так что я уже не совсем мог отличить свои детские воспоминания от тех, что увидел сейчас.

— Не вставайте так резко! — я, наконец, смог разобрать слова девушки. — Иначе голова опять закружится. Как себя чувствуете?

— Более или менее, — протерев лицо, ответил я. — Что со мной произошло?

— Вы просто переутомился. Ярослав сказал, что у Вас пробудилась способность к магии. Это правда?

— Вроде того.

— Понятно, — произнесла она таким тоном, будто расстроилась. — Постарайтесь первое время не сильно полагаться на эту силу. Иначе с непривычки так и будете терять сознание.

— Да я на неё