Игра без правил - Евгений Владимирович Щепетнов

Игрок! И все режут, режут друг друга! Дух выбивают из соседа! Значит, требуется много волшбы и артефактов. И денег у них больше — все главные упыри и лепреконы там сидят, а значит — и деньги вокруг них. Потому такие цены.

— Бывал я в Москве…только вот не заметил, чтобы там все были Игроками! — тоже хмыкнул я — Страхолюдин более, чем достаточно. Все Игроки — едва ли не супермодели.

— Где обитает больше всего супермоделей? — резонно заметила продавщица — Тем более, а где ты их видел? В метро, что ли? Трижды — ха! Они в метро если и ездят, то очень, очень редко. Больше в своих «бентли», да «мерседесах». А ты небось по маршруткам таскался, да спертым воздухом метро дышал. Среди людей, в общем. Тех, кто понаехали. Я тебе про москвичей говорю, настоящих москвичей, а не тех, что приехали на завоевание столицы.

Что-то врет демонесса…но неохота с ней и спорить. Тем более — как спорить с существом, у которого такие сиськи? И попа… Это дезориентирующий фактор. Может на то и рассчитано? Чтобы покупателя вводить в идиотический транс? Загляделся на сиськи, да и купил черт знает что за бешеные бабки. Запросто ведь такое может быть. Не зря же в бутики берут только красавиц — чтобы клиент перед ними хвост распушил, да и купил что-то за бешбабки.

Отвела она меня к стенду, на котором лежали и волшебные палочки, и артефакты различного вида, и баночки со снадобьями стояли. Кстати, цены были вполне адекватные. Например, за палочку, которая выстреливает проклятье просили всего сто золотых. Это недорого! Тем более что она пятидесятого уровня.

— А почему так дешево? — недоверчиво осведомился я у продавщицы — Пятидесятый левел, и всего сто золотых?

— Вон там, смотри на ценнике — девушка сморщила прелестный точеный носик — «брак». Видел? Эта палочка бракованная. Если бы она была без брака, стоила бы не меньше двух миллионов.

— Та-ак…- я внезапно почувствовал, как по моей коже побежали мурашки — И в чем выражается ее бракованность?

— Заряжается долго. Сутки — отрезала демонесса — А потом…физлит, паскуда. То есть ты выстрелишь — а она…пшш…да еще и откатом шибанет. Убить не убьет, но напакостить может. Например — понос прошибет. Или…ну еще что-нибудь случится

Взгляд демонессы метнулся в сторону, и я понял, что тут все не совсем чисто. Или совсем не чисто.

— Слушай…как тебя звать?

— Норда. Я северная демонесса (так вот откуда голубые глаза!)

— Норда…давай начистоту. Что это дрына может сделать, если сфизлит? Самое опасное.

— Ну…обделаешься, к примеру. Это я уже сказала. Еще…клиент, что ее сдал, жаловался, что неделю не мог сексом заниматься. Временная импотенция. А другой сказал, что у него вообще странный эффект получился — все существа женского пола желали его изнасиловать. Четыре бабы затащили в машину и увезли за город. Пришлось пить вино и ублажать этих мерзавок. Правда, по-моему он врал, что ему это было неприятно. Но палочку все-таки сдал.

— Как она действует? — не стал я углубляться в дебри чужих перверсий — Что может сделать?

— Ну что захочешь, то и сделает — пожала плечами девушка и вздохнула, чуть ехидно улыбнувшись на мою невольную реакцию по поводу поднявшейся груди — Проклясть может. Порчу напустить. Убить, в конце концов. Только сразу хочу предупредить — если используешь против обыденки, Карму подпортишь капитально. Особенно, если убьешь. За убийство обыденки магическим артефактом может прилететь ответка в виде архангела верхом на динозавре. Прихлопнет на-раз. Потому сто раз подумай, прежде чем использовать против людей. Хмм…ну…что еще…можно напустить страсть на объект вожделения. Если сработает — будет тебе ноги лизать и радоваться, что ты это позволил делать. Любовные привороты, как ты уже знаешь…или не знаешь…относятся к черной магии.

— А если не сработает? — вклинился я.

— Ну, я же описывала последствия! Только добавлю, что в данном случае, во время применения любовного заклинания, эффект может быть полностью противоположным — ответка ударит в тебя, и уже ты будешь мечтать полизать ей ноги. Или ему — если ты педик.

— Эй, эй! Говори, да не заговаривайся! — разозлился я — Где ты тут видишь педика?!

— А что такого? — удивилась демонесса — Я лично люблю и женщин, и мужчин!

— Надеюсь, не жареных на вертеле — пробормотал я себе под нос, но демонесса услышала и ухмыльнулась:

— Нет. В постели. Жареные вы не очень вкусны. Вымачивать надо долго, воняете какой-то кислятиной. Даже специи не перебивают вонь.

Я едва не поперхнулся. Так и не понял — это она меня троллила, или на самом деле пробовала человечину. Переспрашивать не стал — только на смех поднимет. Вон, как губы трясутся от смеха. Да, похоже, что мерзавка троллит нуба.

— Двадцать золотых! — беру я быка за сись…хмм…за рога.

— Сто! — отрезает улыбающаяся демонесса, и прислонившись к прилавку красиво отлячивает попу. Мой взгляд тут же опускается на объект осмотра. Однако не сдаюсь.

— Двадцать пять!

— Девяносто пять — томно вздыхает демонесса, опирается локтями о прилавок, изгибаясь и чуть расставляя ноги в стороны. Кажется мне, или нет — от нее пошел странный сладковатый запах, похожий на запах роз в смеси с запахом цветущего табака. Интересно, ей самой-то комфортно в таких трусиках? Они ведь спереди едва прикрывают! А сзади так и вообще все видно…

— Тридцать! — слегка осипшим голосом предлагаю я.

— Девяносто, и ни золотым меньше! — демонесса лукаво смотрит на меня, приподнимает правой рукой левую грудь и вроде как что-то на ней поправляет. Ну…типа волосок снимает. А сосок крупный такой, торчит…у меня уже торчит. Что она там воскуряет, зараза! Аж крыша поехала от запаха!

— Сорок! — перехожу я к активным действиям.

— Восемьдесят! — демонесса поднимает лямочки трусиков повыше и щелкает ими по упругому телу.

— Пятьдесят! — не уступаю я, и прикрываю глаза, чтобы не видеть эту гадину. Я уже готов завалить ее на прилавок, и…

— Семьдесят! — и меня в придачу. Прямо сейчас, в подсобке! Без обязательств! Давненько с Игроком не была…вы такие милые, такие нежные! И плеткой не бьете, как мои любовники. Они без плетки никак не могут, только хардкор. А вы…такие тепленькие, такие…вкусные! Но деньги вперед!

После слова «вкусные» я опомнился, и перед глазами возникла картинка: блюдце,